Кроме того, разве можно было призвать такую магию в этих стенах, чтобы никто из руководства об этом не знал?

Он еще немного поразмышлял над этим вопросом, а потом вернулся на свое место и продолжил свое дежурство.

ГЛАВА 21

Рассвет только начал светлеть на востоке, когда Пендеррин Омсфорд пошевелился, просыпаясь, и посмотрел из своего укрытия на серый, туманный сумрак нового дня. Туман цеплялся за землю во всех ее углублениях. Облака укрыли небо плотным, монотонным одеялом, которое простерлось от горизонта до горизонта, скрывая солнце. Ветра не было, сырой воздух был наполнен неприятными запахами, а пейзаж вокруг навевал безрадостное настроение в этих первых проблесках света. Шедший ночью дождь прекратился, оставив темные пятна на голой земле и камнях.

Дракон находился на том же самом месте, что и накануне вечером, растянувшись перед его укрытием, как стена. Только сейчас он спал.

Пен уставился на него, не веря своим глазам. Да, дракон спал, его веки были закрыты, огромная рогатая морда лежала на согнутых, громадных ногах, из пасти раздавался ровный храп, а его ноздри регулярно раздувались, когда он то вдыхал, то выдыхал.

Пен еще немного подождал, чтобы убедиться в этом, потом осторожно поднялся на ноги, плотно завернувшись в плащ и крепко сжимая в руке темный жезл. Слева открылся коридор, проходивший мимо повернутой головы дракона рядом с его зубами и когтями, но предлагавший узкую дорожку к спасению. Ему просто нужно быть очень тихим. И везучим.

Он сделал глубокий вдох и шагнул из своего укрытия в тусклый рассвет.

В то же мгновение чешуйчатое веко открылось и на него уставился желтый глаз дракона.

Он замер на месте, с застывшей в жилах кровью, надеясь, что, может быть, этот глаз не заметит его и просто опять закроется. Однако тот смотрел прямо на юношу и не двигался. В течение долгих мгновений Пен смотрел на глаз, размышляя, стоит ли пытаться дальше, затем медленно вернулся в свое укрытие и присел.

Вот и все.

Долгое время он сидел, глядя на дракона. Он был так голоден, что слышал урчание собственного желудка. Его нервы были расшатаны, а надежды добраться до своей тети быстро угасали. Так или иначе, но ему придется проскочить мимо этого чудовища. Провести еще один день в этой каменной ловушке было непозволительной роскошью.

Он в отчаянии закрыл глаза. Дракон когда–нибудь проголодается? Почему бы ему не уйти отсюда, чтобы поискать что–нибудь поесть?

Конечно, рассуждал он, драконы могут не так часто питаться. Может быть, они едят только раз в неделю, как болотные коты в Четырех Землях. Может, он поел как раз перед тем, как нашел его. Может быть, он никогда не захочет снова есть, пока наслаждается здесь.

— Убирайся отсюда! — в порыве отчаяния прокричал он.

Дракон не двинулся. Даже не моргнул.

Однако руны на темном жезле начали дикий танец.

Он уставился на них в растерянности и изумлении. Этот танец длился несколько секунд, а потом замедлился. Он  нахмурил  брови. Его  голос  потревожил  их. Они стали активнее, потому что он закричал на дракона.

Он снова задумался о том, почему руны продолжали светиться даже тогда, когда он спал и вообще не обращал внимания на посох. Сначала он думал, что руны оживают только тогда, когда откликаются на его мысли. Однако, сейчас  был  не  такой  случай. Такого  никогда  не  было. С того момента, как он столкнулся с драконом, руны действовали независимо от того, что делал он сам, удерживая чудовище в завороженном состоянии.

Даже во время его сна.

Почему они так делают?

Они так делают, вдруг вспомнил он, потому что темный жезл был разумным. Тейнквил отдал ему свою живую частичку.