Он смотрел на темный жезл.

Или, точнее, на мерцание его рун.

Сначала Пен подумал, что, должно быть, ошибся. В конце концов, зачем дракону проявлять интерес к посоху и рунам? Разве  этот  зверь  разумен? Что–то не  похоже. Но, может быть, он немного разбирался в магии и талисманах и понял, что темный жезл таковым и является.

Хотя Пен не считал, что был прав. То, как дракон смотрел на посох, предполагало, что он находился под гипнозом, что его интерес являлся почти первозданным влечением. Пен посмотрел вниз, наблюдая за тем, как свет играл по рунам, как они вспыхивали по всей длине посоха постоянно меняющимися узорами, как светились и затухали, пульсируя и мерцая, вновь и вновь воспламеняясь. Дракон тоже смотрел, зачарованный этим движением света, этим его танцем от руны к руне.

Пен решился на эксперимент. Взяв свой плащ, он накрыл им посох, перекрывая свет.

В тот же момент поднялась огромная рогатая голова, треугольная морда качнулась и ее пасть широко раскрылась с шипением, прозвучавшим как взрыв. Показались ряды почерневших зубов, одни со следами крови и плоти, а между других застряли кости. Зияющая глотка, такая же черная, как влажный пепел, пульсировала и мерцала, а ужасающий смрад дыхания дракона пригвоздил мальчика к каменной стене его слишком ненадежного укрытия. Пен чуть не задохнулся, едва не упав в обморок, но сохранил присутствие духа, чтобы сразу же снять плащ с темного жезла. Как только руны снова начали сою затейливую игру по полированной поверхности древесины, дракон медленно опустился на место, закрыв пасть и опустив веки.

Это была воистину плохая идея, подумал Пен, делая глубокие вдохи, чтобы прояснилось в голове.

На минуту он остался на месте, прижавшись к стене своего убежища и крепко держа перед собой темный жезл, как талисман против чудовища с таким жарким дыханием, что оно могло расплавить железо. На какой–то миг он опустил голову, думая, что его сейчас вырвет, однако когда тошнота прошла, он выпрямился и снова посмотрел на дракона, пытаясь придумать, что делать дальше. Он все еще не мог понять, что случилось с темным жезлом, который до сих пор, как он полагал, должен был реагировать только на его мысли об Ард Рис. Однако он, по–видимому, начал мерцать до того, как Пен проснулся и осознал, что происходит. Как такое может быть?

Он вновь обратил свое внимание на дракона, увидел, как его глаза зафиксировались на мерцающих рунах, услышал, как он медленно и равномерно дышит, припав к земле и выжидая. Ожидая  чего? Он  не  знал. В любом случае, как долго драконы могут ждать чего–то? До него вдруг дошло, что он оказался в ловушке. Он не думал об этом прежде, но вполне возможно, что дракон не позволит ему не только прикрыть свет жезла, но и забрать его с собой. Это означало, что он застрял среди этих камней до тех пор, пока дракон не устанет и не уйдет.

Что может занять очень много времени, понял он. А времени у него не было.

Какое–то время он раздумывал над различными вариантами. Их было не так уж и много. Пен мог остаться здесь, пока дракону не наскучит и он улетит, или он мог попробовать уйти самому и надеяться, что дракон не последует за ним — или, если и последует, то ненадолго. И что зверь не сожрет его.

Ему не доставляли никакого удовольствия подобные мысли, поэтому Пен отбросил их и постарался решить, что же еще он мог сделать в такой ситуации. Длинный нож, который он носил, был абсолютно бесполезным против такой громадины, как дракон, поэтому нет смысла полагаться на него. Конечно, против такого зверя было бесполезно любое оружие. Наверное, не помогла бы и целая армия.