Он мог бы попробовать воспользоваться своей магией.

Это было вполне возможно. Хотя он не знал, будет ли работать его магия в Запрете. Но у него больше ничего не было, от чего он мог ждать помощи, а ему нужно было действовать, а не сидеть и ждать, когда дракон решит им закусить. Его магия сработала с болотным котом, которого они повстречали в Шлаках, причем настолько хорошо, что спасла ему жизнь. Вполне вероятно, что она также сработает и здесь.

Но как он должен воспользоваться ею?

Он решил сначала выяснить, не разозлит ли магия зверя, потому что, если разозлит, что это будет его концом. Пен начал раскидывать сеть из своих пяти чувств, касаясь всего, что мог узнать об этом звере, от звука его дыхания до злобного взгляда сонного глаза. Он обшарил чудовище от головы до хвоста и обратно, стараясь нащупать связь, пытаясь почувствовать то, что чувствовал дракон. Это была тяжелая работа, но в конце она не принесла никаких результатов.

По–видимому, драконы не делятся информацией.

Ничего не оставалось, кроме как воспользоваться магией единственным, как казалось, возможным способом — как инструментом общения. Он понятия не имел, как общаются драконы. К этому моменту он узнал только, как они дышат и как реагируют на раздражение. Наверное, если он начнет, то способ общения обнаружится сам. Вся трудность состояла в том, что дракона, на самом деле, он сам вообще не интересовал; его интересовал только темный жезл. Если бы именно темный жезл пытался связаться с драконом, то ему верилось, что удалось бы добиться гораздо большего успеха. Но это, естественно, было невозможно, поэтому ему оставалось полагаться на свой собственный голос и надеяться, что дракон как–то ответит.

Начал он с имитации дыхания дракона, медленного, грубого и тяжелого. Даже увеличив свои усилия с помощью магии, ему потребовалось время, чтобы у него это получилось. В конце концов, Пен задышал в точности, как уменьшенная копия большого существа. Дракон моргнул — один раз, еще раз. Когда юноша стал вносить в дыхание нотки недовольного шипения, дракон поднял свою голову с передних лап и посмотрел на него. Однако, этот взгляд не не выражал ничего, кроме простого взгляда. Но Пен продолжал, надеясь на что–то большее.

Ничего не случилось. В итоге дракон потерял интерес, вновь положил голову на передние лапы и вернулся к наблюдению за игрой света рун.

Обессилев, Пен прислонился к стене. Он ничего не добился. Хуже того, он ослабел от таких усилий. Он не ел и не пил с тех пор, как прибыл сюда, и не мог вспомнить, когда в последний раз у него была пища и вода. Больше суток назад. В горле у него пересохло, он чувствовал легкое головокружение. Если он не сможет вскоре поесть и попить, то просто упадет в обморок от истощения.

Ради всего, что же ему делать?

Он провел несколько часов, выясняя это. Он использовал свою небольшую магию всеми мыслимыми способами, чтобы привлечь дракона к общению, но зверь просто игнорировал его. Он лежал поперек выхода из убежища, огромная чешуйчатая куча, которая отказывалась двигаться. Уставившись одним глазом на темный жезл и заинтересовавшие его руны, замерший от игры света, он дремал, как какой–то чудовищный кот перед мышиной норой. За все это время, что наблюдал за рунами, дракон едва пошевелился, да и то только для того, чтобы изменить положение.

Спустя какое–то время Пен задремал. Он не мог понять, сколько проспал, поскольку серый цвет, который сопровождал дневное время в Запрете, практически нисколько не менялся от рассвета до заката. Но когда он проснулся, то пришел к решению. Вместо того, чтобы дальше экспериментировать с магией, он просто постарается уйти. Правда, Пен не имел никакого понятия, позволит ли ему это дракон. Но в любом случае, это было лучше, чем ничего.

Держа темный жезл перед собой так, чтобы не нарушить и не закрыть игру света рун, он встал и собрался с силами. Пен был настолько слаб, что для этого ему потребовалось несколько минут.