Донья заметила это, в ответ улыбнулась девушке и спросила у Джоссерека на арваннетианском:

— А ты не хочешь переспать с ней? Она с виду ничего.

— Гм-м! А как же ты? — растерянно спросил он.

— Для меня здесь нет никого подходящего. У местных мужчин слишком много работы. Да я и сама не прочь немного отдохнуть и спокойно все обдумать.

Эрроди спешилась и, быстро заняв место с другой стороны от Доньи, попыталась было взять ее руку в свою, однако в ответ Донья легко, по-дружески покачала головой. Эрроди выпустила ее руку, скривила губы и чуть заметно пожала плечами, как бы говоря: «Ну что ж, дорогая, если ты не хочешь, никто к тебе не будет навязываться».

Обстановка внутри дома отличалась от описаний путешественников. Там была большая общая комната, где стояли столы из деревянных брусьев, за которыми обедали. Стены были обшиты красивыми деревянными панелями, но личных вещей почти не было, они размещались в отдельных комнатах. Были здесь и комнатки для гостей. Эрроди направилась к встроенной скамье. Ее спутники уселись на подушки или легли на ковре из сшитых вместе собачьих шкур. Жители Рогавики не пользовались стульями. Рыжеволосая устроилась в ногах у Джоссерека, не выказывая полной покорности, но явно подтверждая свои намерения.

Донья сделалась серьезной.

— Сегодня вечером мой друг может рассказать вам о далеких странах и восхитительных приключениях, — сказала она. — А сейчас я должна поведать вам о том, что было со мной.

— О том, что южане снова выступили против нас? — Эрроди презрительно фыркнула. — Мы знаем это.

— Да, вы знаете это. Но знаете ли вы, что они собираются построить базы на всем протяжении реки Джугулар и, совершая набеги с этих баз, разорить нашу страну?

— Думаю, что они смогут сделать и это.

— Рано или поздно они обнаружат Баллгор. И мне кажется, что это произойдет очень скоро. Я видела их всадников во время учений.

— Мы готовы покинуть Баллгор при малейших признаках приближения врага. Многие семьи жителей одного только Юрика пообещали, что возьмут по два-три наших человека, так что у каждого наверняка найдется крыша над головой.

В словах Эрроди звучала убежденность, и все остальные выслушали ее — спокойно и безропотно, уверенные в окончательной победе над любым врагом. Однако Джоссерек заметил, что Донья до конца так и не рассказала о стратегических планах имперских войск.

Она кратко сообщила, каким образом они оказались здесь. В комнате загудели, в полумраке заблестели глаза, люди зашевелились, вскидывая вверх головы. Жители Рогавики были весьма любопытны и любили послушать разные истории.

— Вам понадобятся кони и одежда, — сказала Эрроди.

— Сначала мы помоемся, — улыбнулась Донья.

— Нет, сначала вы попробуете нашу медовуху — что может с ней сравниться.

В ванной, оказалось, имелся еще и душ с металлическими смесителями, сколько угодно горячей воды. Разглядывая, прищурившись, Донью сквозь клубы пара, Джоссерек сказал:

— Та девчонка, о которой ты говорила, очень даже привлекательна, но не думаю, что она может сравниться с тобой.

— Да уж, вряд ли, — последовал невозмутимый ответ. — Я старше, и я замужем. Только прожив с мужчинами бок о бок несколько лет, можно достаточно хорошо понять их. У этого бедного ребенка никогда не будет ничего, кроме мимолетных связей. Пока она, в конце концов, не начнет заниматься любовью с женщинами — многие так и делают на любой стоянке.

— И тебя что, абсолютно не волнует, если я… Но, если признаться, я бы предпочел заниматься любовью с тобой.

Донья наклонилась и поцеловала его.