Инил закутался в свой плащ.

— Главнокомандующий, уже очень холодно, — пожаловался он. — Может, зайдем в дом?

— Иди, если хочешь, человек Гильдии, — ответил бароммианец. — А мне хочется… подышать свежим воздухом еще немного. Я вскоре присоединюсь к тебе.

— Ледник уже прикоснулся и к вам, верно? — прошептал Инил и удалился.

Сидир уставился вслед ему. «Что, черт побери, он имел в виду?»

Он снова переключил свое внимание на окружающее. Слишком много он должен сделать. Прежде всего нужно собрать сведения. Без местных проводников (некоторые туземцы всегда присоединялись к завоевателям — до последнего времени) его отрядам придется самим осуществлять разведку и составлять карты этих огромных территорий, где за каждым камнем может скрываться стрелок, а в каждой яме таиться смерть. И они смогут сделать это, его парни, и где-то они, наконец, отыщут дом Доньи, чтобы сделать его обитателей заложниками или уничтожить в назидание другим. Но он должен заставить их поскорее заключить мир — лето такое короткое в этих охотничьих угодьях.

Здесь охотилась она.

«Почему?»

Он попытался объективно оценить ее. «Красивая. Необычная. Великолепный характер. Мужской ум и самообладание. И, может быть, прежде всего загадочность — никогда не знаешь, что действительно скрывается за ее глазами. Но это не объясняет, почему я так страдаю от потери ее.

Но с чего это я вообще взял, что в ней есть какая-то загадочность? Вероятнее всего, она пустоголовая шлюха, готовая кувыркаться с кочегаром так же, как со мной или с кем-нибудь другим, не способная долго хитрить, ведь первая же случайно вспыхнувшая ссора привела ее в бешенство. Не саму Донью я не могу забыть, я не могу забыть свою мечту!

Почему я должен грезить о девушке-мечте?

Женщин Рогавики называют ведьмами».

Под слоем его рахидианского разума зашевелилась древняя дикость. По нему ударил холодный ветер. Сидир вздрогнул и направился к дому.

Глава 12

Несколько дней Донья и Джоссерек путешествовали, держа путь на север, чтобы присоединиться к ее семье в Херваре, когда, наконец, повстречались с первой группой охотников. Джоссерек не стал считать их. На этих огромных безлюдных просторах, где пространство было соединено со временем и где единственными событиями являлись: дождь, радуга, преследование антилопы, чтобы приготовить еду; бегство от стаи диких собак; красочный закат, отсвечивающий алым сквозь прозрачные крылья летучих мышей, кружащих над озером; глухарь, шумящий в ягоднике; рой бабочек, перелетающих через холодную реку; смех над играми лисят; находка улья в трухлявом пне; дикая любовь при лунном свете, а потом нежные объятия на рассвете и один раз — сумасшедшая любовь при сверкании молний и ревущих небесах во время громовой бури — все эти события были подобны простой ряби воды в бесконечном океане волн. Он замечал, как медленно меняется местность. Похоже, теперь побольше стало деревьев и мшистых лугов, потом пошли болота. Ночи стали холоднее.

Когда, наконец, Донья заметила клуб дыма слева, она направилась в ту сторону.

— Наверное, там есть новости, которых мы не знаем, — сказала она. — Да и у нас есть, что сообщить — и из-за наших новостей летом должно быть созвано Собрание Земель.

«Собрание Земель — это не Собрание Кланов, которое собирается в момент солнцестояния на территории каждой народности, — вспомнил Джоссерек. — Собрание Земель созывается на два месяца позже, и на нем может присутствовать любой из жителей севера. Акула! Неужели им потребуется столько много времени, чтобы начать организовывать оборону? Да к тому времени Рунг уже будет захвачен Сидиром!»

Но он знал, что спорить бесполезно.