— Что ты имеешь в виду?

— Объясню позже.

Женщина сообщила, что ее зовут Крона из Старрока. Она далеко ушла от того места, где родилась, с юга. Ласково попрощавшись с девушкой, она разговорилась с хозяйкой Аулхонта. Джоссерек не слышал, о чем они говорили — возвращающиеся охотники бурно приветствовали его.

Некоторые из них оставались на месте охоты до утра — сторожить убитых зверей от птиц. Огни костров сверкали в сумерках.

— Жаль, что вы должны снова отправляться в путь завтра, — сказал седобородый мужчина, которого звали Тамавео. — Нам бы всем хотелось послушать историю о ваших приключениях.

— Но у нас найдется о чем рассказать, помимо наших приключений, — ответил киллимарейчанец. Хотя Джоссерек не думал, будет ли какой-нибудь толк от их рассказа, но все же разделял желание Доньи предупредить их о небывалом вторжении в северные земли.

— Мы знаем. — Пальцы, обхватывающие ручку палки, побелели. — Мучители вернулись. Еще одному поколению наших людей придется заплатить смертью, чтобы освободить нашу землю от захватчиков.

— Нет, — возразил Джоссерек. — Это вторжение не похоже на те, что были раньше.

У жены Тамавео перехватило дыхание, и она схватила мужа за руку. Она была не старше девушки, которую сопровождала Крона. В ответ на тихий вопрос Донья сказала:

— Да, легко догадаться, что случилось в той семье. Умерла хозяйка. И ради детей мужья ее решили не расставаться. Конечно, они бы предпочли взять зрелую женщину, по во всей округе у таких женщин уже и без того достаточно мужчин, и эта девушка — единственная, которая согласилась на их предложение.

— Как это? — прошептала жена Тамавео.

Донья кивнула Джоссереку.

«Не своди их с ума и не предлагай им отказаться от игры».

Джоссерек смутно различал ее фигуру на фоне костра. Она сидела рядом с Кроной. На проводнице было длинное серое платье и голубая накидка с капюшоном, которые делали ее еще более загадочной в окружении людей, на которых была одежда из шерсти и оленьей кожи. Огоньки пламени танцевали на тлеющих угольках. В темноте сверкали лица, руки, рога с медовухой. Ужин заканчивался, и ветер относил в сторону запахи мяса, супа, листьев, где-то далеко выли собаки. Одна за одной на небе вспыхивали звезды, образуя величественный Млечный Путь вокруг Северного полюса, где на страже стояла Вега.

Джоссерек слегка кивнул.

— Это не землепашцы и не пастухи, которые пытались захватить раньше ваши земли, — сказал он, — это не медлительные пешие воины и не неуклюжие драгуны, которых легко застать врасплох, отрезать от снабжения на сухих и пыльных равнинах Хадрахада. Кулак и клыки этой армии составляют бароммианские всадники, столь же быстрые и опытные воины, как и вы, способные выжить на этой земле, но лучше вооруженные, лучше… — он не мог подобрать слово, которое обозначало бы на их языке «дисциплинированы», поэтому он использовал другое: подготовленные к совместным действиям лучше. Рахидианская пехота построит здесь несколько опорных баз, с них бароммианские всадники будут совершать набеги на ваши владения.

Донья говорила, что мысль о том, что они сами будут подвергаться нападениям, не потрясет их.

— Расскажи нам еще, — попросила Дераби. Голос ее звучал ровно, однако в свете умирающего костра Джоссерек увидел, как она протянула вперед руку и прикоснулась к щеке внучки.

Он начал говорить, и они внимательно слушали его, пока не поднялась поздняя луна. Они засыпали его вопросами — в основном, толковыми. Но все они касались тактики: как можно мечом сражаться против бароммианцев, одетых в латы и с копьем в руках? Нельзя ли заманить вражеские эскадроны в зыбучие пески, каких много по берегам мелководных рек? И как насчет воинов, прячущихся в траве с ножами, чтобы перерезать сухожилия коням?.