— Этот луч в достаточной степени слаб, также как и в силу энергетических ограничений, — ответил Хью. — Понятно, что у него ограниченный кругозор в несколько километров. Туземцы обоих видов рассказывают нам, что они могут напустить светящийся газ на дорогу. Они даже не описывали это в таких терминах!

— Поэтому я и Ян улетаем на нашем отдельном самолете. Мы парим слишком высоко, чтобы нас заметили, включаем передатчики с помощью сигнала и «настраиваем» на наших индивидуальных субъектов при помощи усилителей и компьютеров. Как я уже говорил, к сегодняшнему дню мы добились крайне слабых результатов — это просто совсем слабый род телепатии. На эту ночь у нас запланирована серьезная попытка, потому что произойдет важная вещь.

Однако ее сразу не заинтересовало, что же это такое, вместо этого она спросила:

— А вы пытались посылать сигналы туземцам, вместо того чтобы принимать их?

— Что? Нет, никто. Из-за одной причины: мы не хотим, чтобы они знали, что их сканируют. Весьма вероятно, что это знание повлияло бы на их поведение. И во-вторых, у медеанцев нет ничего похожего на научно-техническую культуру. И сомневаюсь, что они бы смогли понять эту идею.

— В самом деле? Учитывая их высокую скорость метаболизма, я предположу, что они думают быстрее нас.

— Похоже на то, однако мы не можем измерить это, пока не усовершенствуем сканер сознания, когда сможем декодировать устную мысль. Все, что мы до сих пор имеем, — чувствительные впечатления. Возвращайтесь к нам сюда через сто лет, и, возможно, кто-то и сможет поговорить с вами.

Разговор принял такой академический тон, что Хью определенно был обрадован возможности изменить тему, когда появился ауранид. Он узнал этого ауранида, несмотря на то, что она была больше среднего, и шар ее, наполненный водородом, сжался до полных четырех метров в диаметре, отчего сквозь ее мех стала просвечиваться перламутровая кожа. Она казалась такой красивой, когда проплывала над верхушками деревьев, а затем, несомая ветром к ним, опускалась. Цепкие усики, спускавшиеся вниз в самых разных переплетениях, помогали пилоту, плывущему в воздухе, справляться с управлением с помощью струй. Едва ли она заслуживала имя «летящая медуза»… хотя он раньше на Земле, в Португалии, видел снимки военных, и они показались ему красивыми. Он мог симпатизировать привязанности Янники к этой расе.

Он встал.

— Познакомьтесь с местной формой жизни, — сказал он Кризоуле. — Она немного понимает по-английски. Однако не думайте, что сразу же разберетесь в ее произношении. Вероятно, она прибыла к нам, чтобы заключить быструю сделку, а затем присоединиться к своей группе для свершения великих дел сегодняшней ночью.

Женщина встала.

— Сделку? Обмен?

— Ага. Ниаллах отвечает на вопросы, рассказывает легенды, поет песни, демонстрирует воздушную акробатику, все, что мы попросим. А после этого нам приходится расплачиваться с нею музыкой людей. Обычно это Шенберг. Она балдеет от Шенберга.

…Передвигаясь скачками, Эракоум ясно видела Сархауз на фоне Мардудека. Луна убывала, достигая размеров солнца, когда пересекала этот тлеющий свет. Его диск казался карликом рядом с огромным телом позади себя, на самом же деле, будучи для глаза меньше пятнышка света, который также попадал в поле зрения, его холодный свет до этого был едва заметен, когда он перемещался над одним из поясов, окружавших переливчатой гирляндой Мардудек. В темноте они становились яркими, эти пояса; мыслители вроде йазари подумали бы, что они отбрасывают свет солнц.

На одно мгновение Эракоум была пленена этой картиной, сферами, путешествующими сквозь безграничные пространства, бесконечно кружащимися круг за кругом.