– Это объясняет, – спросил я, – тот факт, что вы, находясь в Тарии, имеете свою галеру в Порт-Каре?

    – Вот именно, – подтвердил Сафрар.

    – А кроме того, – воскликнул я, осененный внезапно пришедшей мне в голову идеей, – объясняет появление бумаги, на которой было написано послание, спрятанное в ошейнике девушки с Земли! Бумага – из Порт-Кара!

    – Совершенно верно, – согласился торговец.

    – Послание было отправлено вами!

    – Ошейник на горле девчонки был зашит в этом самом доме, – подтвердил Сафрар. – Хотя бедная дурочка в это время была без сознания и даже не подозревала о той чести, которой она удостаивается. Сафрар рассмеялся. – Между прочим, это принесло мне некоторый ущерб: я бы не отказался иметь её в качестве рабыни в своих Садах Наслаждений. Но он и слышать об этом не хотел, сказал, что послание принести должна именно она.

    – Кто «он»? – не понял я.

    – Человек с серым лицом, тот, что привез сюда девчонку на тарне, накачанную наркотиками.

    – Как его зовут?

    – Он всегда отказывался сказать мне свое имя.

    – И как вы его называли?

    – Господин. Он и был господином, платил, не скупясь.

    – Маленький жирный раб, – процедил сквозь зубы Гарольд.

    Сафрар пропустил оскорбление мимо ушей. Он рассмеялся и снова с удовольствием потер свои пухлые ручки.

    – Да, платил он очень хорошо, – повторил он.

    – А почему он не позволил вам оставить девушку у себя рабыней? – спросил я.

    – Она говорила на каком-то варварском языке. Как, кажется, и ты сам. План, если не ошибаюсь, состоял в том, что тачаки, прочтя записку, используют девчонку, чтобы отыскать тебя и затем убить. Но они этого не сделали.

    – Не сделали, – согласился я.

    – Ну, это не имеет никакого значения. Теперь не имеет, – уточнил Сафрар.

    Интересно, пронеслось у меня в голове, какую смерть он мне приготовил?

    – А как вы, ни разу не видев меня, уже знали о моем существовании? – спросил я.

    – Серолицый мне подробно тебя описал. А кроме того, я был уверен, что среди тачаков не найдется второго с такими волосами, как у тебя.

    Я почувствовал, как лицо у меня загорелось. Без какой-либо рациональной причины я иногда ощущал прилив ярости, когда кто-то из моих врагов или просто людей незнакомых упоминал о цвете моих волос.

    Думаю, это осталось ещё с тех невообразимо далеких детских лет, когда моя огненно-рыжая шевелюра являлась неизменным объектом насмешек моих сверстников и предметом ценнейших умозаключений моих родственников.

    – А как забавно мне было тогда на пиру упоминать о тебе и наблюдать за твоей реакцией, – признался Сафрар.

    Он с довольным видом рассмеялся.

    – Давай убьем его – и делу конец, – предложил паравачи.

    – Не вмешивайся, – оборвал его Гарольд, – с тобой никто не разговаривает.

    – Ну, отдай мне хотя бы этого, второго, – обращаясь к Сафрару, взмолился паравачи, указывая на Гарольда кайвой.