Я вытащил несколько монет из кошелька и заплатил

    – Первыми летят на юг луговые коршуны,– объяснил мне хитрый тачак. – Они уже тю-тю. А лесные харлеты и рогатые джаймы не тронутся с места, пока не наступит поздняя весна. В это время летят чайки с Воска.

    Распевая тачакские песни, мы с трудом нашли свой фургон.

    Элизабет грела на огне мясо, хотя оно было почти пережаренным.

    – Мясо пережарено,– сказал Камчак.

    – Вы в стельку пьяны,– проворчала в ответ Африз.

    Я посмотрел на девушек. Обе они сейчас были прекрасны особенно.

    – Нет,– поправил я её.– Мы божественно набрались.

    Камчак пристально рассматривал девушек, наклонившись вперед и при этом заметно покачиваясь.

    – Что-то не так? – спросила Элизабет.

    Я заметил, что на её лице был большой синяк, что волосы были немножко повыдерганы, а на щеке слева красовались пять длинных царапин.

    – Нет,– сказал я.

    Африз находилась в худшем состоянии. Она потеряла, по-видимому, больше чем один клок волос. На её левой руке запеклась кровь, похоже от укуса, и синяк располагался под правым глазом.

    – Мясо пережарено,– проворчал Камчак.

    Хозяин не интересуется стычками между рабами – это ниже его достоинства. Хотя, разумеется, он не одобрил бы, если бы его девушка была покалечена или ослепла.

    – Боски стреножены? – спросил Камчак.

    – Да,– хмуро ответила Элизабет.

    Камчак посмотрел на Африз.

    – Воды принесли? – спросил он.

    Африз вскинула голову, в её глазах стояли слезы.

    Она бросила злой взгляд на Элизабет.

    – Да,– сказала она,– принесли.

    – Хорошо, – сказал Камчак, а затем ткнул пальцем в мясо.

    – Оно пережарено.

    – Вы задержались на несколько часов,– промолвила Элизабет.

    – Уже поздно,– поддержала её Африз.

    – Оно пережарено, – сказал Камчак.

    – Я поджарю свежее мясо,– сказала Элизабет, вставая.

    Африз только фыркнула.

    Когда мясо было готово, Камчак наелся и выпил ещё кувшин молока боска, я сделал то же самое, хотя молоко для меня не очень-то хорошо сочеталось этой ночью с пагой.

    Камчак, как делал это часто, уселся на какой-то штуке, напоминавшей обработанный камень. Это был прямоугольный предмет с закругленными углами. Когда я первый раз увидел эту штуку, лежащую в куче всякой всячины в углу фургона, в том числе шкатулок с драгоценностями и маленьким тяжелым сундуком, наполненным золотыми монетами, то подумал, что это просто камень. Но как-то раз, роясь в своих вещах, Камчак швырнул странный предмет мне, чтобы я посмотрел. Я был удивлен, что эта штука отскакивает от ковра, взял её в руки и удивился её легкости. Вещица имела структуру, похожую на кожу, и зернистую поверхность. Она напоминала пемзу или пенопласт, и я вспомнил, что видел подобное в некоторых покинутых частях пещер Царствующих Жрецов глубоко под Сардаром.

    – Что ты думаешь об этом? – спросил Камчак.

    – Интересная штуковина, – сказал я.