Камчак широко улыбнулся.

    – Первый столб! – крикнул он встречному воину, тыкая пальцем в уставшую, тяжело дышащую Африз. Воин одобрительно прищелкнул языком. – Правда! – взревел Камчак, хлопая ладонью по седлу.

    Конечно, некоторые сомнения в том, что измотанная девка, привязанная к каийле Камчака, могла получить первый столб, возникнуть могли. Она спотыкалась и хватала воздух ртом, её тело блестело от пота, а ноги были черны от травы и грязи, волосы были спутаны, ступни кровоточили, а бедра и икры были оцарапаны до красных искорок крови там, где соприкоснулись с колючками. Когда Камчак добрался до своего фургона, бедная девушка обессиленно упала на траву, дрожа от усталости после бега. Я предположил, что Африз прежде вряд ли приходилось делать что-нибудь тяжелее, чем входить или выходить из ароматизированного бассейна. Элизабет Кардуэл, с другой стороны, и я был рад это видеть, пробежала хорошо и теперь дышала не слишком глубоко, почти не выказывая усталости. Безусловно, за время своего пребывания среди кочевников она привыкла к таким упражнениям. Я начинал восхищаться ею. Жизнь на открытом воздухе и физический труд, по-видимому, сделали для неё доброе дело. Она была полна сил и здоровья.

    Не многие девушки из офисов Нью-Йорка смогли бы пробежать у седла тачакского воина.

    Камчак соскочил с каийлы. – Добро пожаловать,– радушно вскричал он, поднимая Африз с земли.– Девка, есть работа!

    Ременная петля все ещё была на её шее, а запястья – связаны. Глаза девушки уже почти ничего не выражали. – Нужно вычистить босков,– приказал ей хозяин, – отполировать их рога и копыта, нужно задать им корм и собрать навоз; фургон нужно подмести и смазать колеса; ещё нужно принести воды из родника в четырех пасангах отсюда и приготовить мясо на ужин. Быстро! Быстро! Ленивая девчонка!

    Затем он запрокинул голову и рассмеялся на тачакский лад, шлепая ладонями по бедрам.

    Элизабет помогла снять петлю с шеи девушки и развязала ей запястья. – Пойдем! – сказала она мягко.– Я покажу тебе.

    Африз встала, её покачивало, она все ещё не верила происходящему. Она посмотрела на Элизабет, казалось увидев её в первый раз.

    – Твой акцент,– медленно сказала Африз.– Ты не из наших краев.

    – Ты видишь, что она носит шкуру ларла и что у неё нет ошейника, у неё нет кольца в носу и клейма,– сказал Камчак и добавил: – А у тебя будут.

    Африз, задрожав, упала снова на колени.

    – Отчего, ты думаешь, маленькая Африз,– спросил Камчак, – варварка, будучи рабыней, не одета в кейджер? Почему у неё нет кольца, клейма и ошейника?

    – Почему? – испуганно спросила Африз.

    – Потому что она по положению в фургоне выше, чем ты.

    Я раньше удивлялся, почему Камчак не обошелся с Элизабет Кардуэл, как обходились с другими рабынями тачаков.

    – Поэтому,– сказал Камчак,– среди прочих твоих обязанностей, моя дорогая, будет обязанность выполнять для этой варварки то, что выполняет рабыня-служанка.

    Это обожгло Африз из Тарии, как огонь,– она внезапно выпрямилась и вскрикнула:

    – Не я, не Африз из Тарии.

    – Ты,– сказал Камчак.

    – Служить рабыней варварке?

    – Да,– сказал Камчак.

    – Никогда! – вскричала девушка.