И в следующий момент благородная, очаровательная Африз из Тарии осталась у столба в чем мать родила перед глазами своего господина.

    Она закинула голову и застонала. Запястья её все ещё были скованы удерживающими кольцами. Как и предполагал Камчак, она погнушалась надеть наряд рабыни под бело-золотое платье.

    Кассарская девушка, прикованная напротив неё к столбу, теперь была освобождена судьей, она подошла к столбу, к которому все ещё была прикована Африз.

    – Славно сделано, Камчак, спасибо.

    Камчак только пожал плечами.

    Тогда девушка мстительно подняла пальцем подбородок очаровательной Африз.

    – Рабыня, – прошипела кассарка, – рабыня…

    Затем она отвернулась и пошла к своим.

    Камчак громко рассмеялся.

    – Накажи её, – потребовала Африз.

    Внезапно Камчак выдал Африз пощечину. Ее качнуло в сторону, и из угла рта показалась струйка крови. Девушка поглядела на Камчака со страхом. Может быть, её ударили в первый раз за всю жизнь.

    Камчак стукнул её не слишком сильно, но вполне достаточно, чтобы проучить.

    – Ты должна понять, что тебя может наказать любой свободный воин народов фургонов, – сказал он.

    – Вижу, – произнес кто-то за спиной, – ты знаешь, как обращаться с рабами.

    Я обернулся и увидел, что в нескольких футах от нас рабы, стоявшие на окровавленном песке, держали на плечах открытый и роскошно убранный паланкин Сафрара из касты торговцев.

    Африз вспыхнула с головы до ног – все её тело залила краска стыда.

    Круглое красное лицо Сафрара лучилось радостью, хоть я и думал, что день похищения Африч будет трагичным для него. Узкие алые губь – юргов широко раздвинулись в гримасе удовольствие показались золотые зубы. Африз дернулась в наручниках пытаясь напрасно прикрыться – теперь зрелище её наготы во всем богатстве было доступно даже для рабов, несущих паланкин. Для всех рабов Африз была теперь не больше, чем они сами: разве что её тело будет использовано не для того, чтобы переносить паланкин, носить грузы или копаться в земле, а станет служить несколько иным целям, впрочем, более легким и, без сомнения, более приятным, чем тело рабов-мужчин. – Сафрар! – закричала Африз.

    Сафрар взял с бархатной подушечки, лежащей рядом с ним в паланкине, маленький монокль, обрамленный стеклянными лепестками, прикрепленный к серебряному стебельку с серебряными листьями. Через это приспособление он внимательно посмотрел на девушку.

    – Африз! – вскричал он, словно ужасаясь, но сохраняя улыбку на лице.

    – Сафрар,– плакала она,– освободи меня.

    – Какое несчастье,– причитал Сафрар.

    На солнце весело сверкали его золотые зубы.

    – Африз получила сюрприз,– скаламбурил Камчак.

    – Я богатейшая женщина в Тарии! – выкрикнула Африз Камчаку.– Назови твою цену.

    Камчак посмотрел на меня. – Думаешь, пяти золотых будет достаточно, не слишком много? – спросил он.

    Я был изумлен.

    Африз едва не задохнулась от обиды в цепях у столба. – Слин! – зарыдала она, но затем обернулась и потребовала у Сафрара: – Купи меня! Если необходимо, используй все мои ресурсы, все! Освободи меня!

    – Но, Африз! – Сафрар изобразил изумление,– Я забочусь о твоих деньгах и обменивать всю твою собственность на одну рабыню будет самым немудрым и абсурдным решением с моей стороны, даже непростительным.