– Но, Африз! – Сафрар изобразил изумление,– Я забочусь о твоих деньгах и обменивать всю твою собственность на одну рабыню будет самым немудрым и абсурдным решением с моей стороны, даже непростительным.

    Африз смотрела на него, отказываясь понимать, что он говорит.

    – Это правда, точнее, была правда, что ты была богатейшей женщиной во всей Тарии, – продолжил Сафрар. – Но твои богатства находятся не в твоих руках, а в моих, во всяком случае пока ты не достигла своего совершеннолетия, что случилось бы всего через несколько дней.

    – Я не хочу оставаться рабыней даже на день! – плакала, кричала девушка.

    –Я понимаю так, – сказал Сафрар, приподымая золотые капельки бровей над глазами,– что ты хотела бы по достижении своего совершеннолетия передать все свои богатства тачакам, чтобы освободиться?

    – Конечно,– плакала она.

    – Какое счастье,– констатировал Сафрар,– что такая передача запрещена законом.

    – Я не понимаю? – пробормотала Африз.

    Камчак сжал мое плечо и потер свой нос.

    – Без сомнения, ты знаешь,– сказал Сафрар,– что раб не может иметь собственности, так же как каийла, тарларион или слин?

    – Я богатейшая женщина Тарии! – вскричала она.

    Сафрар чуть-чуть склонился вперед. Его круглая физиономия лоснилась; он надул губы, улыбнулся, затем склонил голову и очень быстро сказал:

    – Ты рабыня,– а затем самодовольно заржал.

    Африз откинула голову и завизжала.

    – У тебя даже нет имени,– прошипел маленький торговец.

    Это была правда. Камчак, без сомнения, продолжал бы называть её Африз, но это было бы уже имя, данное им, а не её собственное. Раб или рабыня, не будучи полноправным разумным существом в глазах горианского закона, не может выбирать имена по собственному усмотрению. Таким образом, с точки зрения горианского закона, как это ни неприятно говорить, рабы – это животные, полностью и безоговорочно принадлежащие своим господам и вынужденные делать то, что господа захотят.

    – Думаю, я назову её Африз,– сказал Камчак.

    – Освободи меня, Сафрар,– заискивающе тихо попросила девушка,– освободи меня.

    Сафрар рассмеялся.

    – Слин,– завизжала она.– Вонючий слин!

    – Будь осторожна,– предостерег Сафрар,– теперь ты говоришь с богатейшим человеком в Тарии. Африз плакала и рвалась в наручниках – Ты понимаешь, разумеется, – продолжал Сафрар,– что когда ты стала рабыней, все твои богатства, гардероб и драгоценности, вложения и счета целиком и полностью становятся моими.

    Африз безудержно рыдала у столба.

    – Я прошу тебя, благородный Сафрар,– всхлипывая, повторяла она,– прошу тебя, прошу тебя освободить меня, пожалуйста, пожалуйста!.

    Сафрар улыбнулся ей и затем повернулся к Камчаку.

    – Что, тачак, просишь ты за нее? Какую цену ты назначал?

    – Я снизил,– сказал Камчак,– до одного медяка. Сафрар улыбнулся.