Урт – это отвратительный, имеющий рога горианский грызун. Некоторые из них достигают большого размера – волка или пони, но большинство очень маленькие, настолько маленькие, что их можно держать в ладони.

    – Что ж, – сказал Камчак, – я этого тоже не хочу.

    – Сражайся с ним, жалкий тачак, – взвизгнула Африз из Тарии, дергаясь в удерживающих её наручниках.

    – Успокойся, милая Африз, – сказал ей Камрас. Пусть он убирается, заклейменный своей бравадой и трусостью. Пусть он живет в стыду, тем сладостней будет твое мщение.

    Но милая Африз не была убеждена земляком.

    – Хочу, чтоб он был убит, – кричала она. – Разрежь его на мелкие куски, дай ему смерть от тысячи ран.

    – Уходи, – посоветовал Камрас Камчаку.

    – Неужели ты думаешь, что я отступлю? – вопросил тот.

    – Да.

    Камрас снова оглянулся на Африз.

    – Если сражение и вправду твое желание, разреши ему выбрать оружие, удовлетворяющее нас обоих.

    – Мое желание одно, – сказала тарианка, – чтоб он был убит.

    Камрас пожал плечами.

    – Хорошо, – сказал он, – я убью его.

    Он обернулся к Камчаку:

    – Ладно, тачак, я разрешаю тебе выбрать оружие, приемлемое для нас обоих.

    – Но, может, я и биться не буду, – вяло сказал Камчак.

    Камрас сжал кулаки.

    – Хорошо, – сказал он, – как хочешь.

    – Но с другой стороны, – раздумывал Камчак, может, и буду.

    Африз из Тарии закричала от гнева, а девушка со стороны Камчака – от разочарования.

    – Я буду биться, – наконец, достаточно испытав терпение всех, объявил Камчак.

    Обе девушки закричали от радости. Судья ввел имя Камчака в лист – Ты согласен на оружие, предложенное благородным Камрасом? – спросил судья и предостерег: Помни, что оружие – один или несколько видов должно выбираться по взаимному соглашению.

    Казалось, Камчак глубоко задумался, а потом пожал плечами.

    – Я всегда удивлялся, – сказал он, – как это у них получается держать в руках меч?

    Судья даже уронил бумагу.

    – Я согласен на меч, – провозгласил Камчак.

    Девушка кассаров застонала.

    Ошеломленный Камрас развел руками.

    – Он сошел с ума.

    – Отступи, – посоветовал я Камчаку.

    – Теперь поздно, – возразил мне судья.

    – Теперь поздно, – беспечно сказал Камчак.

    Невольно я заскрежетал зубами от досады, поскольку за последний месяц я стал испытывать теплые чувства к этому колоритному, обаятельному, загорелому тачаку.

    Принесли два коротких меча, сделанных в Аре.

    Камчак неуклюже схватил один из них, словно это была простая палка. Мы с Камрасом переглянулись. И даже тарианин тихо сказал Камчаку:

    – Лучше сдайся сразу.

    Я мог понять его чувства.