– Тарларион, мерзкий слин!

    – Что ты думаешь? – спросил Камчак у меня.

    – Она великолепна, – сказал я.

    – Может быть, у других столбов найдутся получше? – сказал Камчак. – Пойдем посмотрим.

    Он отъехал, я последовал за ним.

    Внезапно мельком взглянув на лицо Африз, исказившееся от гнева, я увидел, что она попыталась высвободить руки.

    – Вернись! – закричала она. – Слин, ничтожный слин! Вернись, вернись!

    Я слышал, как она дергается в наручниках и пинает столб – Стой спокойно, – сказал судья, – иначе тебя заставят выпить успокоительное.

    – Слин! – плакала она.

    Но уже несколько других степных воинов изучали оставленную без вуали Африз.

    – Ты не собираешься сражаться за нее? – спросил я Камчака.

    – Безусловно, собираюсь.

    Но прежде чем вернуться, мы заглянули в лицо каждой из тарианских красавиц.

    Наконец он вернулся к Африз.

    – Что-то мало красивых женщин в этом году, сказал он ей.

    – Сражайся за меня! – вскричала она.

    – Плоховаты девки в этом году.

    – Сражайся же за меня!

    – Не знаю, стоит ли сражаться за кого-нибудь, – сказал он, – если все не то самки слина, не то каийлы.

    – Ты должен биться, – заплакала она, – ты должен биться за меня, идиот!

    – Ты что, просишь об этом? – заинтересованно спросил Камчак.

    Она задохнулась от гнева.

    – Да, – наконец сказала она, – я прошу тебя об этом.

    – Ну что ж, – ответил Камчак, – я буду биться за тебя.

    Африз, на мгновение замолчав от радости, прислонилась к столбу, затем она снова гневно посмотрела на Камчака:

    – Тебя убьют в дюйме от моих ног.

    Камчак пожал плечами, не исключая такую возможность, а сам повернулся к судье:

    – Кто-нибудь собирается биться за нее, кроме меня?

    – Нет, – ответил судья.

    Если за женщину собираются биться больше чем один воин, тарианцы решают вопрос очередности в зависимости от их общественного положения, а кочевники в зависимости от шрамов. Каждый по-своему учитывал силу и выучку своих воинов, принявших участие в борьбе. Иногда люди бились друг с другом за такую честь, но это не поощрялось ни тарианцами, ни народами фургонов, потому что и те и другие рассматривали междоусобную схватку как нечто недостойное, особенно в присутствии врагов.

    – Наверняка она никуда не годится, – заметил Камчак, всматриваясь в лицо Африз.

    – Годится, – ответил судья, – потому что её защищает Камрас – чемпион Тарии.

    – О нет, только не он! – вскричал Камчак, вскидывая кулак в насмешливом разочаровании.

    – Да, – повторил судья, заглядывая в список, именно он.

    – Ну теперь ты вспомнил? – злорадно рассмеялась Африз.