– Ах, прости, – спохватилась Клевер и уговорила змею вернуться к ней.

– Что б тебе там сгнить! Ночи холодные, а кругом гнусы, так что шансов у тебя мало! – крикнула Несса, заглянув в ущелье. – Сиди, а мы навестим тебя на обратном пути.

– Какой еще обратный путь, – завопил Уиллит. – Вы же идете к ведьме! И не вернетесь!

Клевер и Несса повернули к рудникам.

– Это нечестно! – кричал им Уиллит. – Нехорошо оставлять раненого одного на горе. Без обуви!

– Ты сам-то уж больно честный, – ответила ему Несса.

Окутанные облаками, они пересекли поросшее травой обсидиановое плато. В неверном туманном свете Клевер осмотрела Сюзанну. Кукла была в плохом состоянии. Выстрелом ей разорвало живот, и она почти не подавала признаков жизни. Клевер знала, что Сюзанна не чувствует боли, но Кукла слишком сильно пострадала. Скоро от нее останется лишь горстка шерсти да хлопковая ткань в винных пятнах.

Клевер посадила Сюзанну на плечо.

– Прошу у вас прощения, мисс Сюзанна, – дрожащим голосом сказала она. – Как только мы спустимся с горы, я найду хорошую тряпицу и снова соединю все ваши части. И вы станете как новенькая.

– Не слезть с этой горы, – чуть слышно прошептала Сюзанна.

– Зачем, вот зачем она болтает такие ужасные вещи? – простонала Несса.

– Ты выполнила свою часть работы, – сказала Клевер Нессе. – Можешь вернуться домой.

Долгое время не раздавалось ни звука, кроме хруста черных блестящих камней под ногами.

– Ты как-то сказала, что я могу написать собственную оперу, – заговорила Несса, глядя себе под ноги. – Ну так вот, в своей опере я намерена бить браконьеров камнями по голове, пока ты не окажешься дома в полной безопасности.

– Ну что ж, выходит, ты идешь с нами к ведьме, – согласилась Клевер.

Они перешли белесое поле, усеянное огромными ржавыми рудничными лотками, на дне которых собрались зеленые лужицы. Рядом виднелась огромная ступа для толчения руды; молоты, которые крушили руду, теперь тоже покрывала ржавчина. Даже сейчас в воздухе стоял запах меди и ртути, с помощью которых извлекали серебро, – он напоминал запах затхлой крови.

Совсем рядом они услышали скрежет камней и хриплые голоса гнусов. Сюзанна вздрогнула, ее единственный сохранившийся глаз качнулся на ниточке. Кукла показала на черные, как сажа, кусты.

– Туда, – сказала она. – К мосту.

За рощицей лиственниц, ронявших с голых веток клочья тумана, им открылся заброшенный шахтерский поселок Харперова Надежда. Среди полуразвалившихся кирпичных зданий призраками бродили облака. Огромный гулкий склад окружали постройки помельче: пекарня, почта, бараки и прочее. Деревянные крыши сгнили много лет назад, остались лишь стены под открытым небом.

По широкому Тракту Аббата, вымощенному поднятыми из шахты камнями, могли свободно проехать подводы, запряженные дюжиной мулов. Именно на таких когда-то перевозили драгоценное серебро с горы. Тракт вел от поселка в двух направлениях – в сторону ОША и Луизианы. Однако военных на нем не было видно. Казалось, уже давно никто не пользовался этой дорогой.

Сюзанна указала на окраину поселка, укрытую густым туманом. Обвалившиеся стены густо поросли плетьми ежевики. С каждым шагом шорохи и беготня невидимых гнусов делались громче.

Сюзанна так ослабла, что не могла забраться в саквояж, и Клевер сама уложила туда Куклу.

– Не боюсь, – прохрипела Сюзанна.

Шахтерский поселок резко заканчивался на краю огромного каньона. Подвесной мост когда-то выдерживал телеги, груженные рудой, но из-за вечных туманов звенья цепей проржавели, да и от сгнивших досок-перекладин мало что осталось. Похожий на щербатую улыбку, мост висел над ущельем, которое казалось бездонным.