Несса потащила ее к шахтам.

– Нам нужно двигаться! Здесь оставаться опасно.

Откуда-то сверху, со скал, раздался сигнал трубы. Ей ответили барабаны. Разжигатели войны стягивались к месту встречи.

Оттолкнувшись, Клевер одним головокружительным прыжком перенеслась с моста на прочную скалу. Встав на колени, она заглянула в ущелье. Там кружился туман, но ни Сюзанны, ни гнуса видно не было.

– Мы не можем просто уйти и оставить ее там.

– Ее больше нет, – тихо сказала Несса. – Мне очень жаль, Клевер.

– Но если она вдруг жива… – не договорив, Клевер открыла саквояж и достала из кожаного чехла кровоостанавливающий жгут. Чехол она бросила в пропасть, надеясь, что он не окажется мал для Сюзанны, – …то ей понадобится убежище, чтобы отдохнуть.

Клевер встала, с усилием выпрямив дрожащие ноги. Повернувшись к пещере, она заставила себя сделать шаг, ладонями вытирая слезы со щек.

Солнце тонким лучом освещало внутренность туннеля всего на несколько футов. Дальше начиналась густая тьма. Из старого рудника доносились запахи земли и плесени.

Лампа с китовым маслом, которую она достала из саквояжа, была помята и отсырела. Пришлось долго чиркать кремнем о кресало, но, наконец, фитиль согласился вспыхнуть и направил свой неяркий луч в туннель. Высоко подняв руку со светом отца. Клевер шагнула в темноту.

Глава 21. Своего рода храбрость

Шахтеры прорубили на крутом спуске основной туннель с боковыми проходами, отходящими через каждые пятьдесят ярдов. Многие из этих отводков обрушились, и даже в главном туннеле путь не раз преграждали груды камней, и девочкам приходилось перелезать через них.

В свете лампы на стенах виднелись мерцающие полосы – девочки поняли, что это прожилки природного серебра. Там, за этими ненадежными стенами, горы еще хранили богатства, и эти жилы будто специально были оставлены здесь на соблазн глупцам. Но из-за созданных Штопальщицей гнусов о руднике ходила дурная слава катакомб, населенных призраками. Ничего удивительного, что со временем это место совершенно обезлюдело.

Закручиваясь спиралью, туннель пошел вниз, в чрево горы. С каждым шагом Клевер становилось труднее дышать. Мрак казался осязаемым, и Клевер казалось, что пятна черноты могут остаться даже на костях. Возможно, девочку покинула ясность рассудка, ведь она явственно ощущала эту дыру в земле как часть себя самой, и ей казалось, что необъяснимое притяжение затягивает ее в глубины ее же собственной души.

– Не думай о лавинах… и о колдуньях… и о гнусах, – прошептала Несса.

Из темноты так сильно пахнуло гниющей плотью, что перебило даже запах плесени. Дребезжащие в темноте голоса заставили девочек остановиться. Гнусы зашептались громче, словно ободренные зловонием.

– Я говорил тебе. Это лягушка.

– Осторожно, у нее есть друзья.

– Штопальщица не любит неудач. Давай прогрызем ей щиколотки и дальше потащим сами.

– Да, да.

Судя по голосам, гнусов там было с полдюжины, не меньше, и они намеревались атаковать.

– Зуб! – выкрикнула Несса, бросив в темноту что-то, белесо блеснувшее.

Гнусы бросились к месту падения.

– Я первый его увидел!

– Мой!

– Где же он?

Клевер и Несса поспешили углубиться в штольню.

– Ты носишь с собой зубы? – шепотом спросила Клевер.

Несса подняла руку с небольшим мешочком.

– Они напоминают мне о дяде.

Услышав, что гнусы снова спешат за ними, Несса швырнула еще один зуб далеко в боковой ствол, и гнусы отстали, бросившись на далекий звук падения. Девочки прибавили шагу.

Несса все время нервно болтала.