Когда Порошок расплавился и превратился в темную жидкость, Штопальщица выплеснула ее в Сбивалку. Клевер начала понимать, что именно она видит. Процесс включал и другие этапы, но на краю стола лежало веретено, а рядом – корзиночка, полная голубой Нити. Штопальщица создавала то, что давало жизнь гнусам.

Клевер не могла оторвать взгляда от корзинки.

– Здесь хватит Нити на сотню Сюзанн, – пробормотала она.

В Сбивалке жидкость превратилась в густое тесто, и Штопальщица стала месить его, надев на руки пару перчаток из телячьей кожи. Затем, сняв перчатки, она скалкой раскатала тесто в тонкий лист. Большими ножницами она разрезала лист на ленты – а гнусы хором шелестели:

– Теперь мы режем, теперь мы вяжем.

Клевер так разволновалась, что отвлеклась и не заметила, что происходило дальше, но в самом конце у Штопальщицы получилось еще полдюйма синей Нити, и она намотала ее на клубок.

– Что вы будете делать со всеми этими Нитками? – крикнула Клевер Штопальщице.

– Тихо! – зашипела на нее Несса, но ведьма услышала и подняла голову.

– Что там такое? – прокаркала Штопальщица. – Гости? Без приглашения? Ну, ничего, ведите их сюда. Мы не заставляем гостей ждать.

Тут же гнусы вихрем налетели на Клевер и Нессу, подняли их над полом и потащили.

– Я уже отдала вам все зубы! – закричала Несса.

Пресноводная гадюка бросилась в атаку, но гнусы, как и Сюзанна, были невосприимчивы к ее яду.

Орда потащила девочек вниз, в мастерскую, клацая зубами и царапая их когтями, грозя разорвать на части. Обеих девочек, дрожащих от омерзения, прижали к стене пещеры и удерживали на месте.

Гончий пес, открыв пасть, уронил к ногам Штопальщицы несколько зубов.

– У них был целый мешок, – гордо прошамкал Пес.

Вблизи Клевер увидела, что Штопальщица на самом деле не одна – а две женщины, немыслимым образом умудрявшиеся существовать на одном отрезке пространства. Одна из них, видимая как будто в осколках узора калейдоскопа, показалась ей бледной, как восковая свеча. Ее волосы были убраны в пышный пучок, а часть свисала на плечо, напоминая хвост бобра. Другая была лысая старуха, сплошь покрытая страшными шрамами. Ее иссохшая плоть была скреплена полосками кожи, а некоторые участки заменены шкурами животных. Обе эти ведьмы – одна бескровная, другая с безумными глазами отшельницы, стояли на общих двух ногах и говорили, как одна.

– Для чего столько Нити? – повторила Клевер, пытаясь сосредоточиться на подвижной, непрестанно двоящейся фигуре. – У вас уже и так слишком много гнусов.

– Не раздражай ведьму, – взмолилась Несса. – Прошу, Клевер, не надо…

– Но мы уже раздражены, – Штопальщица согнула палец, и гнусы подтащили Клевер к ее рабочему столу и прижали щекой к кучке гнилого меха. – Как ты справилась с моим питомцем на мосту? Для этого надо быть очень сильной, или умной, или быстрой…

– Сюда идут люди, которые хотят украсть всю эту Нить, – сказала Клевер. – Они собираются создать армию солдат-мертвецов.

– Это правда? – Штопальщица повернулась к Псу, и тот важно кивнул.

– Да, хозяйка. Всадники приближаются и с востока, и с запада.

– Пришли забрать нашу Нить? А мост не охраняется? Так не пойдет. Нам понадобится питомец покрепче, верно? Да. Что-то умное. Что-то быстрое, – шамкала Штопальщица, и ее голос срывался, иногда переходя в хрип, а иногда напоминая ломкий шелест сухих листьев. – Мертвая белка, высохший енот. Мы сделали все, что в наших силах, из того, что было под рукой. Но этого недостаточно, – она погладила щеку Клевер узловатым пальцем, взяла со стола нож и начала его точить.

Клевер попыталась отпрянуть, но гнусы крепко прижали девочку к столу, впиваясь когтями в кожу.