– О, силы небесные… прости меня.

– Не надо больше гнусов, мамочка, пожалуйста.

Минивер вгляделась в темноту, где дрожали и хихикали ее творения.

– Конечно, ты права. Зачем они нам нужны? – Минивер улыбнулась. – Помоги нам с этим, – сказала она, и гнусы бросились вперед. – Не вы, – отрезала она. – Мы просим нашу дочь.

Клевер и Несса помогли ей разрушить мастерскую по производству гнусов, отцепили от стола маслобойку, смотали Нить в клубок, а Ножницы спрятали в чехол.

Несса указала на моток Нити.

– Оберн ведь за этим охотится?

В порыве просветления Минивер схватила лампу, вылила масло из нее в корзинку и на саму Нить. Ярко сияя и потрескивая, годы ее жизни обуглились в считаные секунды.

– Нельзя позволить им это восстановить, – сказала Клевер.

Они продолжили крушить мастерскую. Время от времени Минивер замирала, согнувшись от боли или глядя в темноту. На ее лице сменяли друг друга ужас, печаль и гнев.

– Мы сгорели заживо, – сказала Минивер. – Мы спаслись целыми и невредимыми. Который из миров настоящий? Зеркало хочет, чтобы мы забыли. А когда мы пытаемся вспомнить, осколки режут нас. Но мы нашли способ запомнить тебя. Мы нашли способ… сопротивляться.

Желая воспользоваться моментом ясности материнского рассудка, Клевер все же задала вопрос, интересовавший ее больше всего остального, вопрос, который заставил ее бросить вызов Кобальту, переплыть Винное болото и подняться на осыпающуюся гору.

– Ты любила меня?

– Даже когда мы забыли свое собственное имя, – заговорила Минивер, и ее глаза прояснились, – даже когда наш разум рассыпался, как упавшее осиное гнездо. Мы… я не переставала искать тебя. Я готова была разорвать этот жалкий мир на части, чтобы только найти тебя.

Клевер взглянула на гнусов, дрожащих и мерзких, и увидела в них, хотя и на короткое мгновение, помощников любви, заблудших и опасных, но неутомимых.

– Любовь отца была похожа на клетку. Твоя – на стаю диких зверей.

– Идеальных семей не бывает, – заметила Несса. – А что, кстати, за барахло там, в других комнатах?

– Разве мы представлены? – повернулась к Нессе Минивер. В ее глазах вспыхнула угроза.

– Ты и не думала представиться, когда украла мой зуб, – пробормотала Несса, отступая.

– Несса – друг, – сказала Клевер.

– Это же был молочный зуб, не так ли? – огрызнулась Минивер. – Разве он не вырос снова?

– Нет! – выкрикнула Несса.

– Один из твоих гнусов был виновником несчастного случая, – тихо сказала Клевер. – Из-за него погиб дядя Нессы – хороший человек, которого она любила.

С внезапной яростью Минивер повернулась к своим созданиям, отступившим во тьму. Потом, будто опомнившись, отряхнула фартук, словно смахивала с него муку.

– Разве ты сможешь простить такое? Наш кошмар расползается. Невозможно исправить то, что мы сделали. В других залах есть диковины, Несса. Ты должна взять себе что-нибудь, в знак того, что я сожалею. Любое из моих сокровищ станет твоим. Эй, принесите что-нибудь сюда.

Несколько гнусов метнулись в туннель, желая угодить своей госпоже, и вернулись со сломанными вещами. Минивер взяла треснувший кувшин.

– Вот молочный кувшин, в который нельзя налить молоко! А это редкий драгоценный камень, ухудшающий зрение, – она надела очки. Ее глаза превратились во множество осколков звезд. – А это прекрасный флакон из-под духов…

– Но это не диковины, – сказала Несса. – Это обычный утиль.

Треснувший флакон дрогнул в руках Минивер.

– Разве? Да, конечно, так и есть.