К тому времени, как пуля, наконец, застряла в ножке стола, в комнате царил разгром. Стены были забрызганы темными маслами и жидкостями с резким запахом. От Маятника осталось лишь искореженное оловянное кольцо. По усыпанному битым стеклом полу прыгала Лягушка. Минивер осматривала Клевер, проверяя, не поранилась ли девочка, и в этот момент одна из летучих жидкостей вспыхнула. От взрыва запылали стены, а Минивер отбросило в сторону.

Теперь полыхала вся комната. Шторы на окне хлопали, словно крылья дракона. Минивер и Клевер кричали. Все заволокло едким дымом, а упавшая книжная полка заблокировала дверь. Забившись в угол, Минивер попыталась завернуть Клевер в свою юбку, чтобы уберечь от дыма.

В центре комнаты дым сгустился, принимая очертания Цапли. Минивер отчаянно боролась, пытаясь противостоять огню. Найдя среди обломков кузнечные клещи, она схватила Уголек раньше, чем Цапля окончательно воплотилась. Она бросила Уголек в Чайник, из которого тут же вырвался настоящий гейзер пара. Минивер попробовала погасить огонь с его помощью, но комната уже превратилась в ад. Обои на стенах пошли пузырями. Выхода не было. Маленькая Клевер кричала так, словно уже горела.

Сквозь дым и чад Минивер различила на полу какое-то движение и схватила Лягушку.

Выждав, когда Клевер снова закричит, Минивер запихнула Лягушку девочке в рот. С неистовой решимостью она сжимала челюсти дочери, пока Клевер не проглотила Лягушку.

– Тише, малютка, – сквозь слезы напевала Минивер, – тише, не плачь…

А когда волна нестерпимого жара накрыла их, опалив лицо Минивер, маленькая Клевер отпрянула и поползла сквозь пламя, плача, но не обгорая. Минивер хотела броситься за ней, но была отброшена стеной огня. Волосы на ее голове вспыхнули, и она, ослепленная, заметалась в отчаянии.

– Клевер!

Не видя другого выхода, она сорвала с Зеркала простыню, открыв отражение своего кабинета до того, как все здесь превратилось в ад. Там все было на месте и царила безмятежность. По ту сторону ее ждал безопасный мир. В последний раз она попыталась найти дочь, но огонь опалил ей ресницы, а кожа покрылась волдырями. Изнемогая от мучительной боли, Минивер ринулась сквозь Зеркало навстречу своему отражению. Но не успела выскочить с другой стороны, когда новый взрыв расколол зеркальную гладь. А вместе с ним раскололась и Минивер, ее тело распалось надвое. Две Минивер отчаянно кричали. Одна горела. Другая смотрела на это, обезумев от ужаса.

* * *

Штопальщица сняла Перчатки с них обеих. Клевер вновь оказалась в настоящем – в темной пещере рядом со сморщенной, расколотой Минивер. Обе они рыдали.

Рядом, насторожившись, стояла Несса.

Гнусы сгрудились в тени, что-то неуверенно бормоча.

– Ты спасла меня, – сказала Клевер матери. – Лягушка меня защитила, но как ты?..

Минивер убрала спутанные волосы с шеи. Сквозь сменяющие друг друга образы Клевер рассмотрела в мочке уха матери стежки синей Нити.

– Мы сделали то, что я должна была сделать, – прошелестели две Минивер.

Клевер обняла мать. Обеих Минивер била дрожь. Сквозь хрупкие ребра матери Клевер слышала биение ее разбитого сердца, то удвоенное, то замирающее.

Минивер обняла дочь, и на мгновение Клевер почувствовала живую силу материнских рук.

– Нас сбило с толку горе. Мы пытались найти обратную дорогу, пытались собрать все воедино, но… все перепуталось. Мы помнили, что в Лягушке была надежда… надежда в Лягушке, но… где Лягушка? – Минивер отстранилась, в ее глазах углями того старого огня вспыхнула ярость. – Принеси мне Лягушку! Принесите…

Гнусы засуетились, заворочались, разбуженные приказом.

– Это я, мама, – осторожно поглаживая по щеке, Клевер поворачивала лицо матери, пока та снова не увидела ее.