– Разве? Да, конечно, так и есть. Мы все путаем, видите ли… мы не спали с самого дня пожара. Нить не давала нам сомкнуть глаз.

Клевер мучительно хотела вернуться в ту освещенную розовым светом комнату и спасти свою мать, спасти их обеих. Но повернуть время вспять было невозможно. Вспомнив, Клевер достала из саквояжа карманные часы и протянула матери.

– Он сохранил их. Отец. Ты не знаешь почему?

Минивер взяла часы дрожащей рукой.

– Это был самый первый подарок, который мы ему подарили, когда он за нами ухаживал. Наш красавчик Константин вечно опаздывал. Нашему отцу это не нравилось в будущем зяте. Мы сказали Константину:

– Теперь у тебя есть часы. И нет оправданий.

– Celeritatefuncta, – сказала Клевер. – Не опаздывай.

– Часы прослужили ему всего три недели, а потом разбились во время стычки с индейцами. Больше они никогда не ходили.

– Он носил их при себе до самой смерти, – сказала Клевер, – И тебя он всегда носил с собой. Не знал, как тебя спасти, но никогда не отпускал от себя. Что случилось после пожара?

– Это было… как пробудиться от кошмара только для того, чтобы увидеть, что он все еще продолжается. Мы убежали от огня. Мы раскололись надвое, одна заблудилась, а вторая умирала. Поэтому мы лечились своим собственным, несовершенным способом. Мы отправились искать тебя. Бродили. Создавали помощников. Мы делали их только для того, чтобы найти тебя… и чтобы собирать ингредиенты для Нити, чтобы делать новых помощников… и найти тебя… найти Лягушку…

– Не только это, – мягко сказала Клевер. – Еще ты сделала Блоху.

Лицо Минивер еще сильнее исказилось, на нем проступила ярость, сменившаяся печалью.

– Да, мы сделали Блоху. Для него. Но мы слишком устали, чтобы мстить.

Внезапно она побледнела и покачнулась. Клевер подхватила ее. Лицо Минивер менялось в свете фонаря, она снова не узнавала девочку.

– Это я, Клевер. Твоя дочь.

Облегчение объединило два лица Минивер, и Клевер увидела, что радость исцелила ее, всего на миг, а потом его части снова разлетелись, как стайка мальков.

– Я не могу снова потерять тебя, – простонала Минивер.

– Мы отвезем тебя домой, – сказала Клевер. – Начнем тебя лечить.

– Нас не вылечить. Посмотри на нас! Только жажда встречи с тобой поддерживала нас. И на этом мы… я хочу остановиться, глядя на тебя, моя бесценная, моя прекрасная дочь.

– Мы найдем лекарство…

– Больше никаких экспериментов. Больше никаких безобразий. Я устала, милая Клевер. Так устала. Наконец-то я получила то, чего хотела, позволь мне оставить это себе. Я нашла свою девочку.

Из скорлупы Ореха в кармане Клевер донеслись приглушенные звуки выстрелов. Уиллит был еще жив. Он забрал у Гриба вторую скорлупку, и, судя по звукам, поблизости разгоралась битва.

– Они едут сюда ради диковин, – сказала Клевер. – Что мы можем сделать?

– Что нам осталось сделать? Я уже все закончила, – и Минивер сползла на пол. – О, детка, можно мне поспать? Сделай мне такое одолжение, хорошо?

Минивер снова приподняла волосы, показав странную серьгу из синей Нити.

– Можешь ее выдернуть? Ради меня. Ты уже избавила меня от лихорадки, открыла мне глаза. Умная и храбрая, изумительная девочка. Это больше, чем заслужила твоя мать. Я не хочу снова стать… не хочу снова запутаться. Хочу ясно сохранить в памяти твое лицо.

Клевер сжала Нить между пальцами, но не могла заставить себя ее выдернуть. От горя у нее перехватывало дыхание.

– Когда мы привезем тебя домой… – она разрыдалась.

– Мой дом здесь, – Минивер коснулась сердца Клевер.