– Твоих пуль на все не хватит, – оценила положение Несса.

Один из воинов Сеханна поднял с земли погнутый Зонт, и поле боя осветила новая вспышка. Все усилия Клевер привели лишь к тому, что военные, напуганные происходящим, стали быстрее заряжать ружья.

– Даже браконьеры здесь! – Несса показала на выживших подельников Уиллита, карабкающихся на гору. Кое-кого из них Клевер прежде не видела. Они перестреливались с Аароном Агатом, надевшим свою бобровую шляпу. Он и прочие старые члены Общества укрылись в одном из разрушенных зданий и тоже постреливали из своих старинных ружей, добавляя их дымки к общей буре.

Воины окапывались на позициях. С каждой секундой лихорадка войны охватывала их все сильнее.

– Бежим вон к тем валунам, – предложила Несса, сжав руку подруги. – Держись поближе к ущелью. Они нас не заметят, если…

Но Клевер лишь покачала головой. Ее растили и воспитывали, чтобы лечить человеческие тела, исцелять их. Бессмысленное насилие боя потрясло ее до глубины души. С каждым взрывом с ее губ срывался стон. Она так сильно стискивала челюсти, что почувствовала, как треснул зуб.

– Остановитесь! – не выдержав, крикнула Клевер, но даже сама себя не услышала. Огромное дерево, поврежденное пушечными ядрами и огнем Цапли, покачнулось и рухнуло на землю, увлекая за собой деревья поменьше.

– Остановитесь же!

До Клевер доносился жуткий рев огня Цапли, нараставший по мере того, как пламя становилось все жарче, поглощая все вокруг.

Трясущимися руками Клевер зажгла Спичку, и все вокруг замерло.

На горе внезапно стало тихо, как зимней ночью. Воздух был забит пулями, которые замерли в полете и зависли, как снежинки, а пушечные ядра – как рождественские украшения. Поднятый клюв огромной Цапли вдали был похож на восходящее солнце.

Клевер не знала, что предпринять. Наступившая тишина принесла ей такое облегчение, что девочка чуть не расплакалась. Ей хотелось, чтобы Спичка горела вечно, но от нее уже осталась лишь половина. Как только она погаснет, бой продолжится. А в коробке оставалось всего четыре Спички.

Оставив Нессу, Клевер бросилась к ближайшим солдатам – кучке французов, которые залегли за грудой битого кирпича. Один прищурился, глядя в прицел винтовки, другой только что перезарядил ружье и сморщился, а в остальном все они были одинаковыми, как близнецы. Сейчас, когда все они застыли в неподвижности, Клевер ясно видела одно и то же землисто-бледное лицо – с густыми бровями и темно-серыми глазами – в точности повторенное у каждого из мужчин. Перед ней была та самая погибель, бесчисленная армия, которой так боялся Ганнибал. Девочка попыталась выбить из их рук винтовки, но с таким же успехом могла бы помериться силой с мраморными статуями.

Забравшись на перевернутую повозку, Клевер ломала голову, ища решение. Спичка догорала.

Отвернувшись от битвы в надежде, что в последнюю секунду ее осенит. Клевер заметила Старьевщика Уиллита – он все еще был жив! – и несся со всех ног к мосту. Застигнутый Спичкой, браконьер замер под рискованным углом: он рвался к шахте.

Клевер воспользовалась последними мгновениями, чтобы спрыгнуть с повозки и спрятаться за деревом, поближе к Нессе. Пламя обожгло ей пальцы, она выронила догоревшую Спичку, и тотчас же вокруг вновь разгорелась битва.

– Что ты сделала? – крикнула ей Несса.

Но Клевер, не ответив, схватила Орех и поднесла его ко рту.

– Не ходи туда, Уиллит! – крикнула она, беспомощно глядя, как браконьер в несколько прыжков одолел мост и оказался в безопасности на противоположной стороне каньона.

Уиллит бросился в шахту.