– Только дураки уходят с пустыми руками, а Старьевщик Уиллит не дурак.

Спустя всего несколько секунд после того, как он исчез во мраке туннеля, в скалу над входом врезалось пушечное ядро. Камни завалили вход в туннель – словно захлопнулась пасть, поглотив Уиллита.

Глава 24. Дочь беды

Увидев, что вход завален, истребляющие друг друга люди на миг остановились. Но буквально через пару секунд воздух снова прошили пули. Сражение продолжалось, несмотря на то что награда оказалась вне досягаемости.

Цапля то скрывалась в тлеющем лесу, то выходила, неся с собой невыносимый жар. Она возвышалась над снующими перед ней солдатами на голенастых ногах, которые сейчас напоминали два огненных столпа. Те, кого Цапля клевала, превращались в пепел еще до того, как она успевала их проглотить.

Если Уиллита не завалило камнями, в шахте ему грозила голодная смерть. Если кто и заслуживал смерти, так это Старьевщик Уиллит. Но Клевер было невыносимо стоять сложа руки, когда рядом умирал человек.

Вдруг ее оглушил треск погремушки Гадюки, заглушивший даже пушечные раскаты. Клевер вскочила и услышала собственный голос:

– Хватит прятаться…

– Что ты делаешь? – поймала ее за рукав Несса.

– Хватит секретов. И хватит убивать.

Стряхнув ее руку, Клевер решительно шагнула вперед.

– Вернись! – вскрикнула за ее спиной Несса.

Подсвеченная адскими отблесками лесного пожара, Клевер ринулась в самое пекло сражения.

– Хватит! – кричала она.

Она оказалась в эпицентре бури. Воздух вокруг нее сверкал от шрапнели. За ней бросилась Несса, багровая от страха, однако полная решимости удержать обезумевшую подругу, – но взрыв повалил ее на землю.

Между ними рухнуло горящее дерево, подняв облака сажи и угольев. Пока Несса откашливалась и бранилась, отделенная от подруги стеной огня, Клевер продолжала мчаться вперед. Шум, стенания – все слилось для нее в один звук, как если бы каждая пуля и каждое ядро разом ударили в огромный колокол, и над миром разнесся оглушительный похоронный звон, слившийся в одно-единственное слово:

ХВАТИТ.

* * *

Именно этот миг и принес славу Клевер Элкин, именно он вдохновил слагать песни о дочери врача. В каждой газете появилось изображение: ее силуэт посреди поля битвы. Уцелевшие в том бою солдаты вспоминали, как разом опустили винтовки, заметив эту необычную девушку, совсем юную, храбро стоявшую под градом пуль.

Стрельба полностью прекратилась, но тут, словно демон из расплавленного ядра Земли, за ее спиной возникла Цапля. Это видели все. Последние пули плавились, попав на ее оперение, а Цапля схватила Клевер и проглотила ее, как головастика. Но девочка не сгорела. Сквозь длинное горло Цапли она провалилась ей в брюхо и плавала там, как тень зародыша, в раскаленном добела огне.

Потом она схватила Сердце-Уголь и сжала этот живой огонь в кулаке. Испустив мучительный вопль, Цапля зашаталась, теряя силы без своего пылающего сердца. Когда это воплощение пожара рухнуло на землю, Клевер прыгнула и приземлилась на корточки. Из поднявшегося вихря черного дыма она вышла, продолжая сжимать в кулаке Уголек. Наверняка ей было очень больно, но она держала сердце Цапли, как семейную реликвию. Все, кто это видел, клялись, что ее рука раскалилась докрасна. Девочка была вне себя.

Разгневанная так, что ее ярости хватило бы, чтобы сжечь весь мир вокруг, девочка стояла среди тлеющего поля битвы и кричала на солдат.

– Убийцы! Вы ищете силу? Вам нужна власть? Я – единственная диковина, которая имеет сейчас силу и власть. Я – дочь беды, в моих жилах течет яд. Штопальщица мертва и похоронена. Ее секреты уничтожены. Шахта обрушилась. Эта гора превратилась в могилу.