Слезы мгновенно высохли. Клевер разозлилась. А что, если бы ее и правда проглотил волк? Разве она не стала бы пинаться и царапаться, разве не приложила бы все усилия, чтобы прикончить хищника, обеспечив ему смертельное несварение желудка?

– Клевер Элкин, – сказала она себе, – не погибнет без боя.

Она до конца стянула одеяло, и оно соскользнуло с повозки. Щурясь на свету, она увидела двух браконьеров, сидящих на козлах. Рядом с Грибом был Лопата, человек с шишковатой головой на длинной, как у пеликана, шее. Остальные, должно быть, верхом ускакали вперед.

Ганнибал лукаво подмигнул девочке.

– Не волнуйся, медсестра Элкин, мы найдем путь к победе, – шепнул он.

Когда одеяло осталось далеко позади, Клевер вытерла нос и заговорила:

– Гриб, так это твоя пуля убила моего отца?

Гриб обернулся и удивленно заморгал. Не переставая жевать табак, он огляделся, пытаясь понять, куда делось одеяло.

– Уиллит не любит тратить свои пули на легкую цель, – ответил он, наконец. – Так что, если дело верное, он дает пострелять мне.

Наклонившись, он выплюнул жвачку на дорогу, позволив Клевер полюбоваться своей заскорузлой шеей и прядями сальных волос.

Как и Уиллит, Гриб носил странное украшение из половинки грецкого ореха на кожаном шнурке. Больше всего Клевер сейчас хотелось схватиться за этот шнур и удавить мерзавца. Но, увы, пока она могла лишь трястись в своей клетке, как от приступа малярии. От унижения и ярости глаза ей застилала белая пелена. Она словно издалека услышала собственный голос:

– Вы – бешеные псы. Вас следует уничтожить. Всех до единого.

– И кто же, интересно, будет нас уничтожать? Ты? – хихикая, Гриб выковыривал кусочки табака, застрявшие в крошечных черепах, вплетенных в его бороду. – Что-то я не вижу других охотников – а ты, Лопата?

Вместо ответа длинношеий только прочистил горло.

– Начать с того, – продолжал Гриб, – что вы сидите в клетке, маленькая мисс. А уж если на нас бросаться, так с чем-то понадежнее кривого ломика.

Подъехав к перекрестку, повозка замедлила ход. Сердце Клевер радостно екнуло: на обочине она заметила знакомый желтый фургон с яркой надписью на боку: ЭЛИКСИР БЛИКЕРМАНА!

– Несса! – крикнула Клевер. – Помоги!

– Заткнись! – рявкнул Гриб.

Лопата повернулся назад и стал хлестать ее кнутом. Несколько ударов достигли цели, но Клевер не замолчала, а продолжала звать.

В тени раскидистого дуба их ждали Уиллит и остальные. Клевер, как могла, уворачивалась от ударов.

– Несса, это же я!

И тут Клевер заметила Нессу среди браконьеров. Она тоже увидела Клевер и пришла в такое замешательство, что бандиты расхохотались.

– Помочь тебе? – весело воскликнул Уиллит. – Да ведь это Несса тебя и продала!

Став красной, как палец, по которому ударили молотком, Несса попятилась к фургону.

– Почему Клевер в клетке? – выпалила она. – Вы же говорили, что вам нужен только товар! Сказали, что ее вы отпустите!

Уиллит наотмашь ударил Нессу по уху.

– Она и есть товар.

– Ты с ними? – Клевер уставилась на Нессу, пытаясь понять.

– Не принимай близко к сердцу, – посоветовал Уиллит, оседлав лошадь. – Естественно, Несса с нами. Ее дядя был лучшим аферистом, которого я когда-либо знал! Он плел золотые небылицы и с каждой песни набивал карман.

– Заткнись! – возмутилась Несса, сжав кулаки. Она опустила голову и стала похожа на разъяренного быка. – Не тебе судить о дяде!

– Поторапливайтесь, ребята, – сказал Уиллит, не обращая на нее внимания.