|
Жизнь теряла налаженный ритм, привычный порядок рассыпался, и он, Джексом, не мог ничего исправить. Это было несправедливо. Ведь раньше все шло так хорошо! Каждый знал, что холд Руат процветает и богатеет. А теперь, всего шесть дней назад, они потеряли новые поля на северо востоке… Если дела и дальше пойдут так же, много ли толка будет от тяжелого труда, которым изнурял себя Лайтол? Не потому ли пострадали земли холда, что управляющий теперь стал таким… таким странным, равнодушным? Но как несправедливо! Ведь Лайтол так много работал! Нет, похоже, они все таки не попадут на этот раз в Бенден… значит, ему, Джексому, не увидеть, кто же пройдет обряд Запечатления с новой королевой, вылупившейся из золотого яйца… Несправедливо, как несправедливо! – Лорд Джексом! – запыхавшийся работник, хватая ртом воздух, неожиданно появился в дверном проеме. – Господин Лайтол просил тебя обрядиться в лучшее платье! Яйца скоро треснут! – Парень выпучил глаза. – О, мой лорд, ты веришь, что нашей Талине может повезти? – Безусловно! – с восторгом воскликнул Джексом. – Ведь она родилась в Руате! Иди, я сейчас! Пальцы, срываясь, скользили по застежкам штанов и куртки. Он надевал их только один раз, на свадьбу в Телгаре, и старался быть очень аккуратным. Однако на великолепной ткани уже красовались сальные пятна – след руки какого то гостя, который схватил его за плечо и отшвырнул в сторону, чтобы лучше видеть поединок. Накинув плащ, Джексом разыскал под кроватью перчатки и вприпрыжку помчался во двор, где ждал голубой дракон. Однако при первом же взгляде на голубого он вспомнил, что старшему сыну Гроха досталось яйцо огненной ящерицы. Лайтол же сам отказался от пары яиц, предназначенных холду Руат, второму по старшинству на Перне. И это тоже было вопиющей несправедливостью. Пусть сам Лайтол не собирался иметь никакого дела с файрами, но почему же должен страдать он, Джексом? Лорду Руата положено яйцо! Лайтол не имел права отказываться! – Будет добрый день для Руата, если ваша Талина пройдет Запечатление с королевой, – приветствовал его Д'вер, голубой всадник. – Да, – уныло ответил Джексом; разноцветные файры – недосягаемая мечта – порхали перед его глазами. – Приободрись, паренек, – сказал Д'вер. – Дела могли быть и хуже. – Как? Но Д'вер только усмехнулся, и обиженный Джексом решил не приставать к всаднику с разговорами. – Доброе утро, Требит, – сказал он голубому; дракон повернул к мальчику голову с таинственно мерцавшими глазами. Тут они услышали голос Лайтола – пасмурный, но отчетливо властный. Управляющий Руатом давал указания своим помощникам насчет дневной работы. – Вместо каждого погибшего поля мы должны обработать вдвое больше земли – пока еще не упущено время посева. На северо востоке много пустующих участков. Пошлите туда людей. – Но, господин… – Только не надо жалоб насчет лишних хлопот со старыми хижинами. У нас окажутся лишние едоки, если мы не побеспокоимся об урожае… А голод гораздо труднее выдержать, чем весенние сквозняки. Лайтол бросил беглый взгляд на своего подопечного и, кивнув в ответ на его пожелание доброго утра, шагнул во двор. Щека управляющего судорожно дернулась, когда он подымался на плечо Требита, чтобы занять обычное место – там, где шея дракона переходила в мощный загривок. Скупым жестом он велел Джексому сесть рядом с ним и кивнул Д'веру. Улыбка тронула губы всадника, словно он и не ожидал от Лайтола ничего иного. Через мгновение дракон взмыл вверх. Вверх, в бездонную синеву неба, нависавшего над башнями Руата – теперь такими крохотными, жалкими, уходившими все ниже и ниже… Затем наступил мрак, и Джексом задержал дыхание, чтобы ужасающий холод промежутка не обжег горло. |
