Слим и Расти молча наблюдали за мной, пока я перечитывал записку несколько раз. Закончив читать, я сказал:

— Мой отец в больнице, — в животе у меня как будто образовался кусок льда.

Слим сочувствующе нахмурилась:

— Что случилось?

Покачав головой, я передал Слим записку. Расти встал рядом с ней и читал через ее плечо.

— Это не может быть слишком серьезно, — сказала Слим. — В конце концов, он сумел позвонить твоей матери.

— Видимо, достаточно серьезно, — заметил Расти, — иначе ему не пришлось бы оставаться в больнице.

Поглядев на него с мрачным видом, я снова покачал головой.

Слим отложила записку и спросила:

— Что ты собираешься делать?

— Даже не знаю, — пробормотал я.

— Хочешь, мы уйдем? — спросил Расти.

— Нет, не надо. — Я отодвинул от стола кресло и уселся в него. — Почему мама не написала, что случилось?

— Она же написала, что с ним все в порядке, — заметила Слим.

— Не может он быть в порядке.

Она снова взяла записку и смотрела на нее какое-то время.

— Твой отец получил травму, — сказала она, — но сейчас он в порядке. Здесь так написано.

— Бессмыслица какая-то, — буркнул я.

— «Травма», — сказала Слим. — Твоя мама не стала бы так писать, если бы это был какой-нибудь сердечный приступ. Может, он попал в аварию.

— Или его подстрелили, — предположил Расти.

Слим одарила его уничтожающим взглядом.

— Что бы ни произошло, — сказала она мне, — это не слишком серьезно, но твоему отцу нужно какое-то лечение.

— Почему она просто не написала об этом? — вырвалось у меня. — Он же наверняка рассказал ей.

— Не знаю, — тихо произнесла Слим.

— Может, она не хотела тебя пугать? — сказал Расти.

— Разве ничего не знать не страшнее? — Слим положила руку мне на плечо. От этого я почувствовал себя лучше, но не мог совершенно успокоиться. — Нам не обязательно дожидаться звонка твоей матери. Почему бы просто не позвонить в полицейский участок? Я уверена, что кто-нибудь там сможет рассказать, что случилось.

Я посмотрел на кухонные часы и сказал:

— Долли все еще на дежурстве.

— И что? — спросила Слим.

Я помотал головой. Несмотря на то, что общение с Долли было для меня испытанием, я встал и подошел к телефону.

Расти посмотрел на меня с таким видом, как будто ему было больно.

— Ты можешь позвонить в больницу, — предложил он.

— Мы не знаем, в какую именно надо звонить, — сказала Слим.

Хотя в Грендвилле был собственный госпиталь, окружная больница в Кларксбурге была гораздо лучше оборудована на случай серьезных происшествий. В Бикстоне был католический госпиталь, в котором работали в основном монахини. Пострадавшей в нашей местности человек мог оказаться в любом из них, в зависимости от обстоятельств.

— Начни с ближайшего, — сказал Расти.

— Проще спросить у Долли, — возразила Слим.

Мы не успели рассказать ей о нашем сегодняшнем столкновении с этой злобной мегерой. Впрочем, учитывая обстоятельства, я надеялся, что Долли проявит понимание. Хотя она терпеть не могла меня, ей нравился мой отец. И недаром — кто-нибудь другой давным-давно ее уволил бы.

— Думаю, я позвоню ей, — решил я.

Стоило мне протянуть руку к трубке, как телефон зазвонил.