— Ладно, зови на «ты», — отмахнулся Аркадий.

Ни фига себе, как по нему проехало!

Ксантиппа тоже удивилась, но продолжила:

— А у тебя другая фишка: везде такие маленькие узелки энергии! И не только в сердце, они по всему телу разбросаны. Может, так последствия клинических смертей выглядят? Ты сколько раз умирал вообще?

— Леонида знает, я не спрашивал, — Аркадий покачал головой. — Как минимум дважды. Или трижды. — Он усмехнулся. — Неужели я на взгляд Древних магов — поднятый зомби? Надо попробовать воспользоваться этой репутацией.

— А что, в этот раз не получилось? — спросил я. — Вам не удалось произвести впечатление?

— Нас выгнали с позором и потребовали привести нашего хозяина, — вступил в разговор Вальтрен. — Поэтому пользоваться репутацией придется тебе, Кирилл. Это тебя, видимо, посчитали архимагом, способным создать себе слугу из двух трупов!

— Почему меня⁈

— Потому что ты — сильнейший маг из всех присутствующих, — приподнял брови Аркадий. — И один из немногих, на ком нет ни следа гиасов. Плюс ты все время держался в тени, ни с кем не общался, вопросов особо не задавал, в город выходил редко… Обратил внимание, что Симор почти с самого начала именно тебе всегда отдельно кланялся? Я еще подумал, что он, быть может, считает тебя тайным главой экспедиции. Но решил, что это не должно иметь значение.

— Это не должно иметь значение, — эхом повторил я. — Верительные грамоты от Великого магистра на твое имя. Они знают наши обычаи только с наших слов. То, что они сразу, с ходу начали нам навязывать свои нормы, означает, что они нас не уважают. Переговоры уже зашли в тупик. Делать рокировку бессмысленно. Нам надо уходить силой!

— Не совсем, — снова вступил Вальтрен. — Наш архистратиг тоже сразу так сказал. Но я думаю иначе, и он принял мое мнение во внимание.

Аркадий кивнул и сделал ему жест продолжать.

— У них тут право сильного и рабовладельческая ментальность, — продолжил последний герцог Ордена. — С их точки зрения ты оказал им неуважение первый, тем, что послал на переговоры явных рабов. Если бы я знал, что остатки гиасов видны без маскировки, то сразу сказал бы, что нужно идти только тем, на ком их нет! То, что местные дают нам шанс начать все с начала, — жест доброй воли с их стороны. К тому же Мастер Равновесия показался мне довольно вменяемым человеком.

— Несмотря на то, что мы знаем о Симоре? — спросил я с сомнением.

— А что мы знаем о Симоре? — вопросом на вопрос ответил Вальтрен. — По сути, мы ничего о нем не знаем. Мы не знаем, как он оказался в своем текущем положении. Да, оно вызывает у нас отторжение. Но, быть может, он начинал из того же состояния, что и Лалия — например. Или из худшего. И даже если Мастер Равновесия действительно так изуверски относится к человеческой душе, как нам сейчас кажется, из всех собравшихся там Мастеров он был более всего расположен в нашу пользу. А он у них пользуется, вероятно, самым большим весом. Шанс есть.

— Звучит логично, — согласился Аркадий. — Возможно, тебе, Кирилл, все же удастся договориться, чтобы мы мирно покинули Цветок. Или гарантировать нашу безопасность другим способом. Потому что у меня сложилось впечатление, что они чего-то хотят от нас, и так просто не выпустят.

— Если это так, — нахмурился я, — то, конечно, мне надо идти. Как минимум соберу больше информации. Вам, я так понимаю, они ничего не сказали?

— Если не считать оскорблений, — качнул головой наш архистратиг.

— Хорошо. Нужно попробовать потянуть время, выяснить ситуацию получше. Подготовить план отхода.