— И что вы собираетесь делать?

— Надо узнать, почему так происходит. Это ненормально, когда существа проникают в чужие миры так часто. Это совсем ненормально. — Страж границ встал и быстрым шагом направился к циклопу.

Я отложил огромную чарку с вином и тоже подошел к чану — вблизи он казался огромной ванной, почти доверху заполненной светящейся жидкостью. Поверхность будто исчиркана кривыми линиями разной длины и толщины. Приглядевшись, я понял, что эти линии — своего рода разделители. В какой-то степени поверхность этой светящейся субстанции можно назвать картой.

— Мны нужны туда, — уныло заявил Горбул, виновато поглядывая то на меня, то на моего наставника. — Эты, навырныы, сныва ыхрыптырыксы.

— Друг мой, я отправлюсь с тобой. Тебе пригодится помощь, да и я кое в чем хочу разобраться.

— Я бы ны хытыл тыбя впутывать, Якыв. Эты мый мыр, — попытался отказаться циклоп.

— Мы должны помогать друг другу.

Я же в это время внимательно разглядывал «карту», пытаясь сообразить, откуда пришел сигнал о проникновении иномирянина.

— Хырышы, будь пы твыыму, — после недолгих раздумий согласился великан, покосился на меня и добавил: — А чты с твыым учыныкым дылать будым?

— Он останется здесь. Слишком слаб и неопытен, — быстро решил пожилой страж, даже не оглядываясь на меня.

— Но, Яков Всеволодович… — попытался вмешаться я.

— Нет, Андрей, — прервал меня учитель, резко обернувшись. — Ты останешься здесь.

Мне оставалось лишь уныло развести руками. Впрочем, вспомнив о том огромном насекомом, что теперь грудой бесформенных обломков возвышалось у входа в пещеру, я и не стремился лезть в пекло битвы.

— Тыгда ытправляымся туда сыйчас жы, — пробасил гигант.

Его мощная рука легла на грудь. Лепешкообразные губы прошептали что-то невнятное, и могучее тело великана стало меняться, превращаясь во что-то малопонятное, а потом и вовсе растворилось, словно дым. Яков Всеволодович лихо подскочил к своему другу, и его постигла та же участь.

Через мгновение в пещере циклопа воцарилась гробовая тишина.

Не знаю, сколько часов прошло прежде, чем Горбул вернулся. Да это и не важно, потому что меня больше волновало другое.

Он вернулся один.

На вопрос, почему Яков Всеволодович не явился вместе с ним, гигант добродушно заявил, что мой учитель, оказывается, решил что-то выяснить, и его прибытия в скором времени ожидать бессмысленно. И поэтому циклоп пришел к восхитительному умозаключению, безапелляционно гласящему, что нам лучше не терять времени попусту, а приступить к изучению основ клораллийских заклинаний. Я лишь попросил у великана небольшой передышки и, не дожидаясь, даст ли тот на нее согласие или нет, рухнул спать.

ГЛАВА 4

Очнувшись, мой несчастный организм в полной мере ощутил давящую силу похмелья. Во рту царила пустыня, голова трещала так, словно готова была развалиться на две половинки. Руки судорожно дрожали, как у паралитика. Мне хотелось застрелиться или вскрыть себе вены, да сделать все, что угодно, лишь бы избавиться от этого ужасного ощущения. Но совершить суицид мне не дал Горбул. Заметив, как я страдаю, он решил смилостивиться над своим неосмотрительно накачавшимся вином гостем. Пара непонятных слов, активирующих, по-видимому, какое-то местное обезболивающее заклинание, и я снова стал чувствовать себя, как огурчик.

Проспал я, судя по всему, оставшуюся часть дня и всю ночь, потому что, как только я вышел из пещеры для медитации, меня приятно обласкали утренние лучи клораллийского солнца.