– Возможно, ловушка была рассчитана на кого-то слабее нас, на менее опытного ментала. – Эрида тоже не теряла времени зря, разглядывая чужие воспоминания. Таким образом она не только помогала своему носителю, но и приобретала ценный опыт. – Скорее всего. Первый удар был достаточно силён, чтобы заставить меня отступить где-то на двадцать пять лет назад. А там уже шторм памяти выполнил бы всю работу, обратив самые ценные воспоминания в ничто или по меньшей мере уничтожив большую их часть.

План неизвестного был хорош. Симбионты знали о том, что среди людей нет достаточно сильных менталов, и действовали соответствующе. Недостаточно опытного анимуса могло просто вымести из разума наёмника, а просматриваемые им воспоминания превратить в нечто неудобоваримое. Ведь на самом деле повредить память очень просто, так как разум – вещь очень хрупкая, требующая к себе особого подхода. Оттого Элин испытывал ещё больший диссонанс, сравнивая высококлассную работу по подчинению анимуса с крайне топорной и простой ловушкой.

Другое дело, что простой она была в понимании перерождённого, на пике сил способного воспроизвести любую из сложнейших техник мира. Он не мог не понимать, что его однобокое развитие имело все шансы сыграть с ним злую шутку. Ситуация та же, что и со многими гениями: они не видели сложности в том, что даётся им с особенной лёгкостью, и Элин, посвятив совершенствованию защиты десятки лет, ступил на тот же путь. Путь заблуждения.

Тяжело вздохнув в обоих мирах – и в реальном, и в ментальном, – Элин принялся за работу. Он хотел поближе изучить технику, но понимал, что ему просто не хватит времени. Ведь наёмник действительно мог умереть в любой момент, забрав с собой абсолютно все воспоминания. И тогда вместо того, чтобы поймать журавля и удержать в руках синицу, перерождённый останется ни с чем. Худший из возможных исходов, которого нужно избежать.

Но чем глубже заходил Элин, тем хуже становилось его настроение. Воспоминания незадолго до и вскоре после границы, определяющей момент обработки, были изменены таким образом, чтобы в них нельзя было обнаружить ментала, поставившего наёмника себе на службу. Лицо, голос, даже силуэт – всё это где отсутствовало, а где было заменено на насмешливые фантомы или маски.

Фактически неотредактированные воспоминания у наёмника по имени Навал начинались ровно с того момента, когда он встретился с остальными членами группы. Всего одиннадцать анимусов, из которых двое – платинового ранга. Самым слабым был сам Навал, достигший пика серебряного ранга. Соответственно, остальные восемь человек находились на разных стадиях золота. Для небольшой группы – весомая сила, с которой будет непросто справиться и малым кланам, и некоторым средним.

Что же до целей, преследуемых культистами, то здесь всё было одновременно и крайне просто, и очень сложно. Они налаживали связи, собирали информацию, устраняли тех, кто им мешал, и заявляли о своём существовании. Временами наёмникам передавали дополнительные приказы, но никаких зацепок касательно места или времени передачи Элин обнаружить не смог. Во многом так вышло потому, что сам Навал ни разу таких посланий не находил, лишь получал указания от лидеров группы, наёмников платинового ранга.

Из всего этого перерождённый смог сделать несколько выводов, самый значимый из которых – это незаинтересованность симбионтов в скорейшем захвате власти в Китеже. Да, с наёмниками сотрудничали многие чиновники, анимусы и высокопоставленные люди из малых и средних кланов, но этим всё и ограничивалось. Попыток расширить своё влияние не было, и на по-настоящему влиятельных людей вроде глав кланов, ремесленных гильдий и стражей никто не покушался.