– В твоё благоразумие я верю, но вот в терпение – нет. – Мужчина совсем иначе посмотрел на Элина. Посмотрел так, что инстинкты перерождённого мигом учуяли опасность. Не прямую, конечно, но косвенную точно. – С завтрашнего утра я приставлю к тебе своего доброго друга Алегорса. Он долгих двадцать лет служил Китежу как страж клана Нойр, так что обучать тебя вполне в его компетенции. А ещё он предан нам так, как никто другой, и все твои секреты заберёт с собой в могилу.

– Анимус платинового ранга в качестве личного учителя?

Уж чего-чего, а такого поворота Элин не ожидал. Анимусы сами по себе были очень занятыми людьми, а уж летом, в то время, когда можно было поработать вне стен города без особого риска для жизни… Иными словами, Дорш, вынудив такого человека стать наставником, провернул нечто воистину фантастическое.

– Я благодарен тебе за это, отец, но разумно ли привлекать высокорангового анимуса к моему обучению вместо работы за стенами?

– А разумно ли пускать на самотёк то, что происходит с тобой, Элин? Или ты думаешь, что спонтанное обретение такой силы и таких знаний можно даже с натяжкой назвать чем-то нормальным? – Мужчина потряс полученным от сына артефактом.

Костяк всех планов начал трещать по швам, и Элин понял, что ему нужно что-то делать. И делать не в обозримом будущем, а уже сейчас. Ведь продолжи Дорш мыслить в этом направлении, и о вылазке за стены можно будет забыть.

– Любой другой талант в разы опаснее моего дара, отец. Хотя бы потому, что раскрытие таланта требует времени, а я уже знаю и умею очень и очень многое…

– В мире не существует чистого знания, которое может просто появиться в чьей-то голове. Чем бы ни был этот дар, я склонен считать его опасным. – Дорш точно так же, как и Элин минутой ранее, встал из-за стола. – А ко всему опасному мы, Нойр, всегда относились с осторожностью.

– Бояться себя – величайшая глупость, которую только может совершить человек.

Элин невесело усмехнулся, поняв, что на этом его игра зашла в тупик. Более не было способа разрешить возникшее недоразумение, убедив отца не прибегать к столь радикальным мерам. Можно было или принять его волю, отказавшись от, по сути, важнейшего на нынешний момент дела, похода к руинам, или проигнорировать, форсировав отправку и сведя на нет все прошлые усилия по смягчению реакции семьи на пропажу любимого сына и единственного наследника.

– В любом случае я тебя услышал, отец.

С этими словами Элин, улыбнувшись матери, отправился восвояси, покинув родительский дом.

Нельзя было сказать, что его сердце не ранила необходимость отвернуться от семьи, но поступить иначе перерождённый не мог. Он знал, чем чревато промедление и чем может обернуться его собственная слабость.

«Я будто бы знал, что всё будет именно так, но до последнего не хотел с этим мириться… – В тщетной надежде избавиться от гложущих сердце эмоций, перерождённый обратился к напарнице, которая, казалось, только этого и ждала, с ходу окружив носителя потоками мягкого и тёплого понимания.

«Ты сам говорил, что желания очень редко совпадают с возможностями. А для того, чтобы они всё-таки совпали, в любом случае нужно чем-то жертвовать».

«Знаешь, я говорил то же самое самому себе сотни раз, но это нисколько не помогало. Сейчас же стало лучше. Пусть и самую малость». – Элин, коснувшись пальцем второго, купленного недавно запасного перстня-хранилища, вздохнул.

Перерождённому не нужно было ни собирать пожитки (всё своё он носил с собой), ни прощаться с Алексией, которой парень был, по сути, безразличен. На пути живущего уже в третий раз анимуса не осталось препятствий, так что к стенам, окружающим величественный город, он добрался за четверть часа.