|
Я прочел о похоронах в газете. Признаюсь, мне нужно было повидаться с вами. — Со мной? Почему? — Потому что я читал о происшествии в вашей лаборатории и мне стало очень любопытно узнать, что на самом деле случилось. И я подумал — кому знать об этом, если не вам. — Вы — пожарный инспектор? — спросил Картер, хотя понимал, что такая шикарная машина вряд ли может принадлежать пожарному инспектору. — Нет. — Репортер? — О нет. Я сам работал во многих лабораториях в последнее время на Ближнем Востоке, и мне всегда любопытно, когда происходят такие катастрофы. — Он решил пока не признаваться в истинной причине своего интереса к Картеру. — Позволите поинтересоваться, какой работой вы занимались в своей лаборатории, когда там вспыхнул пожар? «Кто он, этот человек? — недоумевал Картер. — И должен ли я ответить на его вопрос?» Машина выехала за кладбищенские ворота. Картер еще немного подумал и решил, что можно ответить, хуже не будет. Все самое худшее, что могло случиться, уже случилось. — Мы с профессором Руссо — палеонтологи. Работали с окаменелостью. — Вместе с покойным мистером Митчеллом? Картер растерялся, но ответил: — На самом деле Билл не должен был там находиться. Эзра, похоже, его понял. — Ясно, — сказал он. — В чужих руках эксперимент может пойти не так, как надо, верно? Картеру показалось, что его собеседник знает об этом по собственному опыту. — Но можно ли спросить у вас, — осторожно и учтиво, как только мог, произнес Эзра, — что это за окаменелость, над которой вы работали с профессором Руссо? Картер отвел взгляд и посмотрел в окно машины. Мимо быстро пролетали другие автомобили. — Была. Теперь о ней можно говорить только в прошедшем времени. Она была полностью уничтожена при взрыве и пожаре. Теперь мы никогда не узнаем, что это было за ископаемое. — А как оно выглядело? Это был хороший вопрос. Картер испытал странное чувство. Говорить о несостоявшемся открытии было, конечно, горько, но все же он был рад возможности переключиться на разговор о науке. — Большая часть ископаемого была замурована в каменной глыбе, но, судя по тому, что мы видели, это мог быть представитель семейства рапторов. — То есть динозавр? Тут Картер понял, что его собеседник — не конкурирующий палеонтолог. — Возможно. Нам была видна только его рука, точнее лапа, и часть конечности чуть выше. Похоже, Эзру очень заинтересовали эти сведения. — Забавно, — проговорил он. — Что забавно? — Сначала вы сказали: «рука». Как будто она показалась вам человеческой. Картер не мог с этим спорить. Окаменелость все время вызывала у него странные мысли. Не говоря уже о том ощущении, которое он испытал, когда брал пробу с окаменелого пальца. Ему показалось, что он теплее, чем окружающая его порода. — Так вы поэтому интересуетесь? — спросил Картер. — Вы антрополог? — В более широком смысле слова, если под антропологией понимать изучение человечества, то — да, пожалуй, меня можно так назвать. |
