|
Могло ли место для его возвращения быть выбрано более мудро? Разве где-то еще на свете мог он так легко начать все сначала? В этом не было божественного провидения, о нет, это уж точно! Но что-то очень похожее. Началось. Началось нечто такое, чего даже он при всей его мудрости и познаниях пока не успел осознать полностью. Однако он уже успел изучить определенные улицы и уголки города лучше, чем остальные, и часто возвращался туда, будто волк по своим следам в те места, где раньше удачно поохотился. Когда он выбирался из мрака своего логова — заброшенного дома, заваленного обломками дерева и битым кирпичом, где были слышны отголоски страданий и болезней, — он часто ходил знакомыми тропами. Вот отсюда, к примеру, забрали обгоревшего человека… а здесь он стоял в темноте и смотрел, как полыхает пожар… а вот здесь, где теперь все почернело от копоти, он был возвращен в этот мир. Тут были ответы — о да, он знал это точно, но пока не знал, в чьей груди были скрыты эти ответы. Но хотел это узнать. Такова была его природа. Он заметил человека, расхаживающего по блестящему скользкому тротуару в радужном круге света фонаря. Это был тот самый человек, которого он встретил, когда той ночью вышел из адского пламени. Тот, который отдал ему красное одеяние, которое он носил до сих пор. Увидев его, человек остановился и зачарованно, с восторгом уставился на него. Неужели все так просто? Ему не хотелось этого. Хотелось, чтобы все было, как тогда, давным-давно… до того, как все было так чудовищно перевернуто, переиначено… Чем ближе он подходил, тем более человеком овладевали ужас и восторг. Темная кожа, длинные волосы, черты лица скрыты под краской и грязью, слюной и пылью. На запястье — ремешок, на ремешке — кожаный кошель. «Сумка» — он вспомнил слово. — Это ты, — изумленно проговорил человек. — Это снова ты. Покачиваясь на высоких каблуках, он подошел к нему и прикоснулся к его рукаву рукой. Он обратил внимание на то, что ногти у человека выкрашены яркой серебряной краской. — Вот не думал, что встречу тебя снова. По крайней мере, не в этой жизни. Теперь в этом мире жило так много людей, что, пожалуй, в этих словах был смысл. — Но на этот раз ты от меня так просто не уйдешь. Сначала скажешь мне кое-что. — Но… что ты… хочешь знать? — Он впервые попробовал произнести слова, выловленные им из воздуха. Интересно, поймет ли его человек? — Для начала хочу узнать, кто ты такой. Он понял. — Или, может, лучше спросить, что ты такое? Когда я тебя видел в последний раз, ты горел прямо как лампочка. А теперь не горишь. Он не мог позволить себе светиться. Это было бы непредусмотрительно. Он увидел, как из-за угла выехала белая машина с синими полосками и красной перекладиной на крыше. — Вот дерьмо, — выругался человек, подаривший ему одеяние, схватил его за рукав и потащил к темному подъезду, тому самому, где он стоял и смотрел на пожар. Машина приближалась. Человек потащил его дальше, в глубь подъезда, вниз по лестнице. Кругом валялись рваная бумага, разбитые бутылки, пахло помоями и… человеческими испражнениями. — Мы просто подождем тут немного, пока мои приятели уйдут. Он уловил запах страха. — В общем, меня зовут Домино, может быть, потому, что я легко переворачиваюсь вверх тормашками. |
