|
И если бы у Картера появилась веская причина, он бы тоже отказался от фастфуда. Однако по выражению лица доктора Уэстона Картер еще до начала разговора догадался, что дело не только в диете. Доктор перебрал разложенные на столе бланки с результатами лабораторных тестов, поболтал с Бет насчет собственной коллекции картин и только потом заговорил о деле. — Результаты ваших анализов, — сказал он, глядя на Бет, — таковы, что мы не находим никаких проблем с зачатием. При физическом обследовании не обнаружено ни закупорки фаллопиевых труб, ни каких бы то ни было еще отклонений от нормы. У вас все в полном порядке с кровообращением и гормональной функцией. Есть небольшая склонность к анемии, но ее легко устранить приемом препаратов железа. Картер облегченно вздохнул. Хотя бы с Бет все было в порядке. Может быть, интуиция его все же подвела? Но тут доктор Уэстон перевел взгляд на него, и Картер понял: нет, не подвела. — В вашей истории болезни, Картер, записано, что в раннем подростковом возрасте вы переболели свинкой. Свинкой? — Да, переболел. — А вы не помните, как тяжело перенесли эту болезнь? Картеру сразу вспомнился тот месяц, когда он лежал дома с высоченной температурой. Родители устроили ему карантин в дальней комнате, где были задернуты шторы,[38] а на столике рядом с кроватью стояла чашка с жаропонижающим чаем. — Да, довольно тяжело. Я месяц не ходил в школу. Доктор Уэстон кивнул. — Вы не помните, какие лекарства вы принимали? Картер помнил, что принимал горы таблеток. Пару раз ему делали уколы в ягодицу, но какие именно это были лекарства, он понятия не имел. — Вам придется спросить об этом у моей матери или у врача, если он все еще практикует. Он и тогда уже был пожилым человеком. — Возможно, нам не придется этого делать. Думаю, совершенно ясно, что произошло, в особенности если учесть, что ваш семейный доктор практиковал в восьмидесятые годы и не располагал всей той информацией, которой мы располагаем сейчас. От последних слов Уэстона Картеру стало не по себе. — Вполне вероятно, что он прописал вам какие-то сильные антибиотики, — продолжал доктор Уэстон, — применение которых в начале периода полового созревания у мальчиков порой способно в дальнейшем отрицательно сказаться на потенции. Картер попытался понять, к чему клонит Уэстон. Он, что, хотел сказать, что он — импотент? Потому что если он так думал, то… — Я не предполагаю, что у вас есть какие-то сложности с эрекцией и даже эякуляцией, — сказал доктор Уэстон. — Ни вы, ни ваша супруга не упоминали ни о чем подобном. У Картера отлегло от сердца. — Однако неприятным побочным эффектом перенесенной в детстве свинки, а также мер, принятых для ее лечения, является развивающаяся впоследствии у некоторых мужчин стерильность. Картер словно примерз к стулу. Бет тоже замерла. — Мы провели два цикла исследования вашей спермы — для анализа вы предоставили нам достаточное количество материала. — Доктор Уэстон едва заметно улыбнулся, но что толку было от этого? — К сожалению, результаты получены одинаковые. Один процент жизнеспособных сперматозоидов, и их подвижность также нарушена. Картер все еще не мог до конца осознать услышанное. |
