|
Не знаю также, из чего изготовлены чернила. — Он посмотрел на Картера. — Но если бы вы смогли провести ряд лабораторных исследований, то могли бы это определить. — И это бы вам помогло? — В моей работе? Еще как! Если бы я узнал, из какого материала изготовлен свиток и каков его возраст, я сумел бы еще очень многое о нем выяснить. Картер сделал шаг назад. — Если это так важно, почему вы сами не нашли какое-то место, чтобы провести эти лабораторные исследования? Эзра отвел взгляд. Картеру показалось, что он мысленно репетирует свой ответ. — Этим материалом я владею совершенно законно, но есть определенные власти и здесь, и в других местах, которые могут это оспаривать. «Н-да… — подумал Картер, — дела у этого парня совсем не простые». — А за моей деятельностью в настоящее время осуществляется строгий надзор, — добавил Эзра. «Видимо, он имеет в виду, — догадался Картер, — ту самую „реабилитационную бригаду“, о которой упомянула его мачеха». Что бы ни произошло с Эзрой, он явно влип по самые уши. Картер обвел взглядом рабочую комнату Эзры. По полу были разбросаны книги и бумаги. Картер заметил, что Эзра разместил свои инструменты и химикаты на старом ящике для игрушек, чтобы создать удобное рабочее пространство. Как ни странно все это выглядело, Картер вынужден был признаться в том, что мгновенно почувствовал, как знакома ему эта обстановка. И человек, который так обустроил свое рабочее место, тоже сразу стал ему ближе. Комната Эзры напомнила ему о собственных импровизированных кабинетах и лабораториях. Несмотря на то что Эзра Метцгер явно не испытывал нужды в деньгах, он был одним из тех упрямых эксцентриков, которым обычно удавалось, словно жучкам-древоточцам, проложить себе путь в университетскую среду, но потом они доживали свои дни в безвестности в этих самых проделанных ими ходах. Он с сердечной теплотой относился к интеллектуалам-неудачникам, люди этого типа были очень хорошо знакомы Картеру, возможно потому, что он знал, как опасно близок сам со всеми своими экспедициями и доморощенными теориями к тому, чтобы превратиться в одного из них. — Даже если бы я согласился сделать для вас то, о чем вы просите, — сказал Картер, — а я не говорю, что я могу это сделать, то, скажите на милость, как, на ваш взгляд, это будет выглядеть? Вы хотите, чтобы я явился в лабораторию и развернул один из этих свитков? — Нет, я понимаю, что так сделать вы не можете, — с готовностью откликнулся Эзра, чувствуя, что он на пути к победе. — Вам понадобится всего лишь крошечный кусочек свитка, и я его для вас уже приготовил. — Он показал Картеру небольшой полиэтиленовый пакетик, внутри которого лежал маленький фрагмент свитка. — Этого должно хватить для анализов — и честно говоря, это самое большее, чем я готов пожертвовать. Картер взял пакетик и поднес его к свету: клочок свитка, лежавший внутри, имел длину около дюйма и ширину примерно три четверти дюйма. Но Картер знал: Эзра прав, этого действительно могло хватить для проведения лабораторных исследований (если, конечно, Картеру удалось бы добиться, чтобы эти исследования кто-то провел). Наверняка не так просто будет объяснить, каким образом к нему, палеонтологу, попал в руки такой материал и зачем ему нужны результаты лабораторных анализов. Однако Картеру и прежде случалось выполнять странные просьбы. Только сейчас он вдруг вспомнил о том, что до сих пор даже не позвонил в лабораторию по поводу окончательных результатов исследования пробы, которую они с Руссо взяли с окаменелости. |
