|
— Все такие проекты его, — ворчливо ответил Эзра. «Так, — подумал Картер. — Я наступил на еще одну больную мозоль». Теперь он уже не осмеливался спросить, что имела в виду мачеха Эзры, спросив у него, не является ли он представителем бригады реабилитации. Кто он был вообще, этот парень? Преступник? — Когда же вы расскажете мне, почему позвонили? — спросил Эзра, не в силах более сдерживаться. — Это ваша собственная идея или кто-то вас надоумил? Ваш итальянский друг, к примеру? Эти вопросы произвели на Картера сильное впечатление. Парень, конечно, был странноватый, но интуиция помогала ему почти всегда попадать в точку. — Да. Я позвонил вам после разговора с Руссо. Я навещал его в больнице сегодня утром. — Что он сказал? Картеру не хотелось даже думать об этом. Но когда он, навещая Руссо, упомянул о том, что познакомился с человеком, который, как и Джо, верил в то, что окаменелость ожила, Руссо схватил маркер и написал на дощечке: «Поговори с ним!» — Он хотел, чтобы я поговорил с вами и узнал, что вам известно. — И все? — спросил Эзра. — Сам он пока говорить не может. Легкие и голосовые связки у него пострадали при пожаре. Он способен произнести только несколько слов. — Как только ему станет лучше, я бы очень хотел сам с ним поговорить. Вы дадите мне знать, когда это будет возможно? Картер кивнул, хотя ему до сих пор казалось, что Эзра — последний человек, который узнает от него об этом. — В один прекрасный день мне понадобится посидеть с ним и обсудить некоторые мои теории. — Теории? Какого рода? Эзра некоторое время молча гонял вилкой по тарелке зернышки риса. Видимо, соображал, как лучше подойти к тому, о чем он собирался сказать. — Сознание вашего друга приоткрылось в результате ужасных обстоятельств. Но насчет вашего сознания и восприятия мне пока трудно судить. Вы — ученый, — проговорил Эзра, по-прежнему не отрывая взгляд от тарелки. — А по моему опыту обычно это означает, что сознание у человека закрытое. Картер возразил: — А по моему опыту это как раз наоборот. Ученые, позвольте заметить, это люди, отличающиеся самой большой широтой взглядов, самые любознательные люди на свете. — Это так только до той поры, пока возникающие перед ними вопросы приводят их к тем ответам, которые они ожидали получить, — отозвался Эзра. — Только до той поры, пока они находят то, что ищут, в тех местах, где ожидали найти. Не желая полностью переходить в оборонительную позицию, Картер задумался над репликой Эзры… и неожиданно увидел в ней зерно истины. Разве его находки в «Костяной шахте» не отвергались поначалу большинством его вышестоящих коллег? Разве он и другие палеонтологи не наталкивались на упорное сопротивление гипотезе о том, что современные птицы — прямые потомки динозавров? Разве теория геохронологии, под которой он готов был подписаться, не пробивала себе до сих пор дорогу к всеобщему признанию? — Хорошо, — покладисто произнес Картер, — я знаю, к чему вы клоните. Готов признать: я и сам порой ощущал в себе сопротивление новым идеям. Эзра равнодушно фыркнул. — Но любой хороший ученый, — продолжал Картер, — будь то астроном или палеонтолог, на самом деле хочет докопаться до истины. |
