|
Та хлопотала вокруг них, словно наседка. — Пойдемте со мной, — пригласил Эзра и зашагал по полированному мраморному полу. — Мы поедим в столовой. Там мы будем совершенно одни. Но неожиданно он остановился, услышав голос Кимберли. Она шла им навстречу. Разве она не должна была уже уехать за покупками? — Я сегодня собираюсь заглянуть в несколько галерей, — говорила Кимберли, — но к вечеру освобожусь. Запишите меня на пять тридцать. В следующее мгновение она появилась в вестибюле. Захлопнула складной мобильный телефон, увидела Эзру и Картера и удивленно переводила взгляд с одного на другого. Она явно пыталась сообразить, что не так в представшем перед ней зрелище. На фоне каштановых волос Кимберли сверкали сережки с бриллиантами. — У тебя в гостях друг? — спросила она у Эзры с изумлением. — Я — Кимберли Метцгер, — представилась она Картеру и протянула холеную руку. — Картер Кокс. — Вы, случайно, не из бригады реабилитации? — спросила Кимберли негромко. Как ни ненавидел ее Эзра, он вынужден был восхититься. Она с поистине рекордной скоростью начала рисовать его отрицательный портрет. — Из суда? — продолжала она, не дав Картеру ответить. — Или от доктора Ньюманн? — Нет-нет, — покачал головой Картер. — Ничего подобного. Я преподаю в Нью-Йоркском университете. Нам с Эзрой нужно кое-что обсудить. Относительно его… исследований. Кимберли кивнула и сказала: — Ах, относительно его исследований. — Она изящным движением убрала мобильный телефон в черную сумочку от Шанель. — Наверняка это будет очень полезно. Она нажала на кнопку вызова кабины лифта и перестала обращать на Эзру и Картера внимание. Не говоря ни слова, Эзра провел Картера через несколько огромных, роскошно обставленных и декорированных комнат, По пути на глаза Картеру попался портрет кисти какого-то фламандца, и он готов был поклясться, что этот портрет некогда висел в галерее Рейли. Ему казалось, что он теряет рассудок. А эта женщина… Вряд ли она, такая молодая и красивая, могла быть матерью Эзры. Значит, это его мачеха. Его злая мачеха, судя по их отношению друг к другу. В столовой было накрыто на две персоны: сложенные льняные салфетки, хрустальные фужеры, сверкающие серебряные приборы. А стол был такой величины, что за ним легко могли бы разместиться двадцать человек. Две тарелки с красиво уложенными ломтиками отварной семги с гарниром из дикого риса и абрикосовым салатом. Они сели рядом: Эзра — во главе стола, Картер — справа от него, лицом к нескольким застекленным дверям, выходившим на широкую веранду, где стояли небольшие деревца и кусты. Картер был голоден, а еда была не только красиво подана, она была прекрасно приготовлена. От гостя не укрылось, что хозяин ел рассеянно, без аппетита. Пару раз из-за двери кухни выглядывала домоправительница и тут же прикрывала дверь. Похоже, хотела убедиться, что у Эзры с Картером все в порядке. После недолгого нейтрального разговора насчет возможности объявленной забастовки водителей общественного транспорта Картер спросил у Эзры, на самом ли деле будущее строительство элитного дома напротив больницы Святого Винсента — проект его отца. — Все такие проекты его, — ворчливо ответил Эзра. «Так, — подумал Картер. |
