|
Заметив, что Ариус остановился около не слишком выдающихся полотен, приобретенных первой, покойной женой Сэма, Кимберли, повинуясь безотчетному порыву, подошла к нему и спросила: — Вы действительно коллекционируете произведения искусства? — Я ценю красоту, — медленно протянул он в ответ, — во всем. Не прозвучал ли в этой фразе какой-то тонкий намек? — Тогда позвольте мне показать вам кое-что, что вам наверняка очень понравится. Она развернулась, но он остался на месте. Кимберли поманила его пальцем. — Пойдемте со мной, — сказала она. — Я не кусаюсь. Незаметно, как только могла, Кимберли провела Ариуса через холл и быстро повернула за угол, к двери своей спальни. У двери она остановилась и сказала: — Вы будете первым, кто это увидит. Даже мой муж пока не знает, что я это купила, поэтому я вам доверяю свою жизнь. Она весело рассмеялась, а он вежливо улыбнулся в ответ. Как только Ариус вошел в спальню следом за Кимберли, она закрыла дверь и, к собственному удивлению, заперла на замок. На что она рассчитывала, тем более в разгар вечеринки? Она первой пошла через просторный будуар, мимо огромной кровати с балдахином, мимо шкафчика в стиле Людовика XVI, кресел с обивкой от «Саламандры»[46] в ее собственное интимное царство — гардеробную и ванную. Размеры этого царства, как она частенько напоминала себе, были в точности такие, как у той квартирки, которую она снимала, когда только приехала в Нью-Йорк, причем снимала на пару с подружкой. Когда-то здесь находилось нечто вроде комнаты для шитья первой жены Сэма, но Кимберли убедила его в том, что ей нужно отдельное место для того, чтобы хранить одежду и приводить себя в порядок, чтобы потом шикарно выглядеть для любимого супруга. В итоге все здесь было полностью переделано. Зеркальные стены, мраморные шкафчики в ванной, цепочки светильников и встроенные кедровые шкафы в гардеробной. Кимберли сама решила приобрести восхитительную маленькую картину Дега с изображением женщины, выходящей из ванны, чтобы повесить ее рядом с туалетным столиком. — Владельцы хотели выставить ее на аукционе «Сотби», — призналась она, — но Ричард Рейли, душка, сумел убедить их продать картину мне. Она остановилась рядом с картиной, повернулась к Ариусу и подняла руку, раскрыв ладонь. — Полагаю, мне не стоит говорить вам о том, что вы видите перед собой. На самом деле это вы, наверное, можете мне кое-что сказать! «Да успокойся же ты! — мысленно приказала она себе. — Ты волнуешься, как школьница!» Ариус никогда не видел подобных работ, но стоило ему взглянуть на картину, как он мгновенно впитал и классифицировал все о ней. В конце концов, искусство было одним из многих даров, которые он и подобные ему преподнесли людям, поэтому он с радостью взирал на бесчисленные маленькие хитрости, придуманные людьми за многие годы. Картина, на которую он смотрел (похоже, она и вправду была написана Дега), являлась очень тонким и выразительным произведением. Каждую секунду Ариус что-то познавал — даже если это было всего лишь имя художника, отдельное слово или взгляд, — и он жаждал познавать все больше и больше. Взять хотя бы взгляд Кимберли, устремленный на него сейчас… Он уже знал его значение. Возможно, она не догадывалась о том, что он, делая вид, будто разглядывает картину, на самом деле любуется ее отражением в ближайшем зеркале. |
