— Я читаю очень быстро, — предупредила она хранителя, — так что приду за другой скорее, чем вы ожидаете.

— Буду только рад помочь вам, мисс Уэлдон, — заверил ее старик.

Девушки прошли по другим комнатам, осмотрели скульптурную галерею и зимний сад, побывали в часовне, являвшейся частью первоначального дворца; позднее ее украсила изумительная резьба по дереву Гринли Гиббонса.

Наконец, исходив, как они сами чувствовали, не одну милю, Черил и Мелисса вернулись к себе немного отдохнуть перед обедом.

Обе они ощущали тревогу и беспокойство перед грядущим испытанием. Мелисса была рада, что из ее комнаты можно пройти прямо в комнату Черил, — подруги оказались совсем рядом.

Обе спальни окнами выходили в регулярный парк со статуями и фонтанами, разбитый позади дворца; далее до самого горизонта зеленели леса.

— Завтра ты должна осмотреть парадные спальни, — проговорила Черил. — Папа говорил, что здесь они великолепнее, чем во всех других дворцах и замках Англии.

— С удовольствием, — ответила Мелисса. — Ну а сейчас тебе нужно отдохнуть.

Черил поежилась.

— Мелисса, можно я побуду вместе с тобой? — спросила она. — Мне страшно оставаться одной. Я боюсь своих мыслей.

— Вот увидишь, все будет хорошо, — сказала Мелисса с уверенностью, которой вовсе не чувствовала.

— Может, после обеда дядя Серджиус придет в хорошее расположение духа. Жаль, мы не можем сами выбрать, что подавать на обед, особенно вино, которое он будет пить.

— Интересно, неужели герцог обращает внимание на такие мелочи? — проговорила Мелисса, размышляя вслух.

Однако она твердо вознамерилась отвлечь Черил от грустных мыслей, и, когда девушки вдвоем улеглись на широкую постель, Мелисса постаралась говорить о чем угодно, но не о Чарльзе.

Одевшись к обеду, подруги спустились вниз и обнаружили, что герцог ожидает их в одном из больших салонов.

Мелисса снова пришла в восторг при виде французской мебели, вышитого вручную английского ковра, выполненного в прошлом веке, и великолепных резных с позолотой столиков работы Вильяма Кента.

Она порадовалась тому, что ее мать хорошо разбиралась в мебели, к тому же лорд Рудольф, обучая этому Черил, учил и ее.

— Резьба на изделиях Чиппендейла имеет более резкие контуры, чем у его подражателей, это ясно? — спрашивал лорд Рудольф.

Черил постоянно отвлекалась, но Мелисса внимательно слушала и запоминала. Правда, оценить великолепие салона или парадной столовой ей было трудно, поскольку она с тревогой думала о предстоящем разговоре.

Герцог сидел во главе стола на стуле с высокой спинкой; справа от него сидела Черил, слева — Мелисса. Им прислуживало несчетное, как ей показалось, количество слуг. Мелисса никогда не ела ничего вкуснее и изысканнее того, что подавалось на золотых тарелках с герцогским гербом.

Смены блюд следовали одна за другой. Под конец на прекрасном севрском фарфоре был подан десерт: созревшие в оранжереях персики, мускатный виноград и крупная клубника, выращенная в парниках.

Как узнала Мелисса, парники в поместье занимали десятки акров земли.

Герцог говорил мало и таким снисходительным тоном, подумала Мелисса*, словно беседовал с несмышлеными детьми. Она старалась держаться как можно незаметнее, поэтому просто слушала. Происходящее напоминало ей пьесу или балет, где герцог исполнял главную роль. Видимо, эта мысль заставила ее улыбнуться, потому что герцог внезапно произнес:

— Кажется, вам весело, мисс Уэлдон.

— Я счастлива, что нахожусь здесь, среди такого великолепия, — ответила Мелисса, — но все это чем-то напоминает театр.