— Как интересно! — воскликнула Мелисса.

Она огляделась вокруг, пытаясь ощутить дыхание тех страшных дней, все еще витающее здесь.

Перед ней была просторная комната в три окна, обшитая старыми дубовыми панелями. С годами они приобрели мягкий пепельно-коричневый оттенок.

У стены стояла огромная кровать с пологом из плотного алого шелка. Над изголовьем кровати висел вышитый герб герцогов Олдвикских, переливающийся яркими красками.

Резные столбики полога были позолочены; позолоченным был и балдахин с драпировками и кистями, — казалось, он слишком тяжел и лежать под ним просто опасно.

Да, именно такой и должна быть постель герцога Олдвикского, решила Мелисса.

Убранство комнаты было выдержано в сугубо мужском стиле: мебель эпохи Якова I перемежалась с мраморными столиками на резных деревянных ножках, тоже позолоченных, как у кровати.

Это была красивая комната, по-своему даже более величественная, чем прочие парадные покои.

Быть может, подумала Мелисса, она ощущает здесь какой-то почтительный трепет оттого, что знает, чья это комната.

— Был здесь еще один потайной ход, — говорила миссис Мэдоуз. — Он вел на чердак часовни. Там католики служили свою мессу. Рассказывают, будто однажды кто-то из домочадцев выдал властям католического священника и его убили прямо во время богослужения.

— Какой ужас! — выдохнула Мелисса.

— А вы обратитесь к мистеру Фарроу, — улыбнулась экономка. — Он может порассказать о дворце гораздо больше моего.

— Обязательно обращусь, — пообещала Мелисса.

Они осмотрели еще несколько красивых комнаты, но те не шли ни в какое сравнение с парадными спальнями.

Наконец миссис Мэдоуз вновь подвела Мелиссу к главной лестнице.

— Ну а теперь, мисс, — сказала она, — послушайтесь моего совета: подышите-ка вы свежим воздухом, а потом подите прилягте.

— Так я и сделаю, — согласилась Мелисса.

Она немного прошлась по травяным газонам, полюбовалась фонтанами и высеченными из камня чашами, конечно же привезенными из Италии.

В одной части парка был устроен каскад, откуда по стокам, обсаженным цветами, вода сбегала к озерам.

Мелиссе еще столько хотелось увидеть; осталось столько необследованных уголков, но она чувствовала себя виноватой из-за того, что надолго оставила Черил одну.

Однако, вернувшись во дворец, она обнаружила, что волновалась напрасно.

Сидевшая возле спальни Черил служанка сообщила, что из затемненной комнаты не доносилось ни звука. Мелисса заглянула к Черил и убедилась, что та еще спит.

Девушка решила тоже немного поспать — хоть как-то возместить часы, проведенные ночью без сна, и прилегла у себя на кушетке. Но вместо того, чтобы заснуть, она снова и снова перебирала в уме все, что ей нужно сказать герцогу.

Трудно было решить, с чего начать, но еще труднее — продумать, какие лучше привести доводы, дабы убедить герцога изменить свое отношение к замужеству Черил.

В гостиной, предоставленной им с Черил в личное пользование, Мелисса в одиночестве съела ленч, который ей подавали дворецкий и два лакея.

Было уже три часа, когда вошедший лакей уведомил ее о возвращении герцога.

Вызвав горничную, Мелисса вновь попросила ее посидеть возле спальни Черил и спустилась в холл, внезапно почувствовав себя маленькой и незначительной.

В холле находились мажордом и шесть лакеев. Мелисса спросила у мажордома, удобно ли будет сейчас поговорить с герцогом.

— Пройдемте со мной, мисс, — важно произнес тот, — Я провожу вас в личную гостиную его светлости.

Они двигались по тем же длинным коридорам, по которым проходили накануне, Мелиссе подумалось, что можно прекрасно нагуляться и внутри дворца, даже не выходя наружу.