Мелисса поглядела вниз и заметила небольшую черно-желтую коляску, несомненно, принадлежащую Джервесу Байраму. Двух впряженных в нее гнедых лошадей держал под уздцы грум в ливрее герцога Олдвикского.

Она продолжала наблюдать. Лошади беспокойно перебирали ногами. Через несколько минут по ступенькам спустился Джервес Байрам, в шляпе, сдвинутой набок, и одежде куда более щегольской, чем та, которая была на нем в «Бегущем лисе».

Он вскочил в экипаж и взял в руки вожжи. Мелисса ожидала, что теперь грум отпустит лошадей, но этого не случилось. Грум словно ждал кого-то, и Джервес Байрам повернул голову.

Мелиссе стало любопытно, что происходит. Но вот она увидела, как из-за угла появился человек, и догадалась, что это грум Джервеса Байрама. Должно быть, он решил немного пройтись, не ожидая столь быстрого возвращения хозяина.

Грум сообразил, что случилось, и побежал. Он был очень маленького роста. Мелисса сначала даже подумала, что он еще совсем мальчик, да и бежал он проворно.

Видимо, Джервес Байрам отдал распоряжение герцогскому груму. Тот отошел в сторону, и лошади тронулись с места.

Бегущий уже почти поравнялся с экипажем, когда с головы у него слетела шляпа с кокардой. Остановившись, он подхватил ее и только после этого подбежал к коляске, уже довольно быстро двигавшейся в сторону мостика. Он прыгнул на запятки и натянул шляпу на голову.

Когда грум наклонился поднять шляпу, Мелисса поняла, что это вовсе не мальчик, как ей показалось вначале: он оказался совершенно лысым.

Девушка смотрела, как лошади прибавили скорость, миновали мостик из серого камня и исчезли между дубов на длинной подъездной аллее. Джервес Байрам уехал.

Мелиссе очень хотелось надеяться, что услышанный ею разговор не привел герцога в дурное расположение духа.

Она с тревогой ждала, когда ее позовут. Дверь отворилась, и мажордом с побагровевшим лицом, словно он очень торопился, сказал:

— Мисс, его светлость освободился.

Мелисса медленно отвернулась от окна, прошла через всю комнату и вышла в коридор. Здесь два лакея отворили обе половинки двери красного дерева, мажордом выступил вперед и объявил:

— Мисс Уэлдон, ваша светлость!

Было ясно, что герцог, сидевший в кресле с газетой в руках, совершенно не ожидал ее прихода. Он встал и ждал, пока девушка приблизится, а Мелисса шла и думала, до чего же она огромная, эта комната, и как долго ей придется идти.

На ней было простенькое платье из белого муслина с голубым поясом, сшитое ею самой. В лучах солнца, льющихся сквозь окна, волосы ее казались поразительно светлыми, в широко раскрытых глазах на маленьком личике застыла тревога, и вся она выглядела чрезвычайно юной.

— Могу я поговорить с вашей светлостью? — тихо спросила она.

— Ну разумеется, мисс Уэлдон, — ответил герцог. — Не угодно ли присесть?

Он указал на кресло рядом со своим. Мелисса уселась на самый краешек и, крепко сцепив руки, положила их на колени.

Герцог, по-видимому, чувствовал себя вполне непринужденно. Он откинулся назад, не сводя глаз с ее лица; Мелисса подумала, до чего же внушительно он выглядит и как трудно для разговора с ним найти нужные слова.

— Черил не спала… всю ночь, — начала она наконец. — Сегодня утром я хотела увидеться с вашей светлостью и попросить послать за врачом, но, к сожалению, вы уже уехали.

— Истерика не заставит меня изменить принятое решение, — заметил герцог.

Мелисса взглянула на него, и слова, которые она собиралась сказать, замерли у нее на губах.