Голос Мелиссы дрогнул, в ее огромных выразительных глазах появился страх. В этот миг она подумала не о Черил, а о Дане Торпе и о намерении мачехи выдать ее замуж за этого человека.

Она заговорила тише:

— Прошу вас, постарайтесь понять: Черил любит по-настоящему! Она очень похожа на своего отца и любит всей душой, всем сердцем. Сколько бы лет ей ни исполнилось — семнадцать или семьдесят, — ее чувства к Чарльзу Сондерсу останутся неизменными.

— Неужели вы и впрямь считаете, будто любовь не зависит от возраста? — спросил герцог.

Мелиссе показалось, что он подсмеивается над ней.

— Вы и ваши родные считали ошибкой то, что отец Черил женился в семнадцать лет, — отвечала она. — Но он и леди Рудольф были очень счастливы вместе. Черил точно такая же, как и ее отец. Если вы не позволите ей выйти замуж за Чарльза, если намеренно разлучите их не только на какое-то время, но и навсегда — а мне кажется, вы собираетесь поступить именно так, — тогда вы погубите ее.

Мелисса перевела дыхание.

— Она начнет думать о смерти. Это будет означать, что она нездорова и умственно, и душевно. Она перестанет быть цельной натурой и никогда не будет счастлива.

— Неужели мой брат был так безоблачно счастлив с женой, которую выбрал еще совсем мальчишкой? — спросил герцог.

— Я не знала людей счастливее, разве что моих родителей, — подтвердила Мелисса. — Прошлой ночью мне пришло в голову…

Она замолчала.

— Так что же вам пришло в голову? — поинтересовался герцог.

— Возможно, вы посчитаете это… глупостью, — продолжала Мелисса, — но я подумала: о тех, кто полюбил, мы говорим, что их сердце пронзила стрела Амура… а ведь у стрел очень острый наконечник!

Она отвела глаза от герцога, словно ей стало неловко, и заговорила снова:

— Значит, в жизни ничто не может быть совершенным: даже любовь не приходит без боли. В семнадцать лет лорд Рудольф обрел жену, которую любил всю жизнь, но был вынужден отказаться от родных. — Она помолчала, ожидая, что герцог заговорит, а затем продолжила: — А мои родители? В молодости мой отец слыл легкомысленным повесой, и дедушка лишил мою мать наследства. Поэтому они были очень бедны. Нет, ничто и никогда не бывает совершенным, и если вы рассчитываете найти абсолютное совершенство, то напрасно.

— Надеюсь, вы не вините меня за стремление к совершенству? — спросил герцог.

— Мы все к нему стремимся, но я считаю, что оно недостижимо. Если бы это было возможно, то земля стала бы раем и нам было бы не о чем спорить, не с чем бороться, нечего побеждать.

— Вы что же, пытаетесь победить меня?

— Ну конечно нет! — возразила Мелисса. — Я всего лишь смиренно слагаю свою просьбу к ногам вашей светлости и прошу у вас справедливости и снисхождения.

Наступило молчание.

— Вы определенно показали мне всю ситуацию в новом свете, — через какое-то время медленно сказал герцог.

— И вы над этим подумаете? — спросила Мелисса.

— Мне было бы трудно поступить иначе, — ответил герцог. — Но я по-прежнему убежден, что не должен позволять своей племяннице отправляться в Индию с человеком, о котором ничего не знаю. Он не обладает ни одним из преимуществ, какие естественно ожидать у претендента на ее руку.

Мелисса заговорила не сразу.