– Это усложняет дело… – пробормотала Надежда. – Ты как вообще?

– Плохо… – жалобно проныла Мария, – голова кружится, все перед глазами плывет, слабость такая… Ноги не идут.

– Ты слишком долго в гробу пролежала, – авторитетно заявила Надежда, – нужно на воздух выйти. Пойдем уже, а то тут атмосфера настораживает.

И то сказать, атмосфера не способствовала спокойному времяпрепровождению. Из соседнего помещения доносились крики и грохот, было похоже, что обиженная грузинская семья крушила стены.

Осторожно, но твердо Надежда подхватила Марию и потащила ее к выходу. Они прошли длинным коридором и только хотели было выйти, как за входной дверью послышались крики, и охранник, опрометью бежавший от двери, едва не сбил их с ног.

– Что-то мне это не нравится… – пробормотала Надежда, предчувствуя очередные неприятности, – давай-ка через служебный вход пойдем.

Мария все время отставала и наконец остановилась.

– Не могу больше, – выдохнула она, – сейчас упаду.

Надежда хотела прикрикнуть, но подруга, и правда выглядевшая бледновато, начала оседать на пол. И тут навстречу им выскочила та самая девица, что вечно курила у служебной двери и угостила когда-то Надежду сигаретой, оказавшейся такой полезной.

– Опять вы? – спросила она, и Надежда не осознала сразу, что голос у нее совсем другой, да и сама девица сейчас кажется не такой глупой и вульгарной.

– Да мы тут случайно… – пробормотала, – нам бы выйти, а она вот…

– Точно, выйти вам нужно, сейчас тут будет жарко, – непонятно усмехнулась девица, мигом приволокла каталку, одним движением пихнула туда Марию и придала каталке первичное ускорение, Надежда едва успевала за ней вприпрыжку.

Они мигом пронеслись коридорами, миновали холл, где никого не было, и уткнулись в служебную дверь. Изнутри она открывалась свободно, так что тележка выкатилась наружу. Мария едва не свалилась с нее и соскочила сама, что Надежда посчитала хорошим знаком.

– Как ты?

– Да ничего, только ужасно есть хочу! – призналась Мария.

– А, так это у тебя от голода! Идем скорее туда! – Надежда уверенно потащила подругу через дорогу к зданию с двумя вывесками: «Салон красоты» и «Кафе».

Черный автомобиль выехал на набережную Обводного канала.

– Куда сейчас, шеф? – водитель повернулся к Конраду Карловичу.

– Это ты у него спрашивай, – карлик взглянул на Венедиктова. – Он у нас проводник. Только смотри, не вздумай изображать Ивана Сусанина! Ты же помнишь, что у твоей подруги воздуха осталось всего на час. Так что если не поспешишь…

– Да вот, мы почти приехали! – Венедиктов показал на металлические ворота, над которыми красовалась яркая вывеска со странным названием «Консерва – Тория».

На этом месте, в промышленном районе на Обводном канале, когда-то размещался большой консервный завод. Продукцию он выпускал не очень вкусную, и со временем завод закрыли, а на его месте создали лофт-зону, где разместились многочисленные художественные галереи, маленькие магазинчики, мастерские, концертные площадки и рестораны. От прежнего завода этому лофту помимо территории досталась половина названия.

В лофт можно было входить только на своих двоих. Водитель поставил машину на стоянку перед входом, и вся компания во главе с карликом вошла в ворота. Перед ними был просторный, вымощенный плиткой двор, куда выходили двери десятков разнообразных заведений. По двору слонялась молодежь.