Она не очень удивилась, увидев, что распоряжается всем та самая девица, которая угостила ее в свое время сигаретами. Не зря она там толклась все время, наверняка засланный казачок от полиции или от ОМОНа.

Тем временем из дверей вывели ту бабу, которая изображала жену Венедиктова. Ее-то за что? За компанию наверное.

С удовлетворением отметив, что фальшивая жена Венедиктова движется неуверенно, чуть прихрамывая, очевидно, ожог от сигареты давал себя знать, Надежда вернулась за стол. Мария в упоении расправлялась с очередным бутербродом. Этот оказался с курицей и салатом.

– Ты хоть не заглатывай так, подавишься, – проворчала она просто так, чтобы что-то сказать.

– Что там случилось? – спросила Мария, окончательно прикончив бутерброд.

– Похоже, «Тенистый уголок» накрылся медным тазом, полиция там вовсю орудует. Одно плохо: кровавый карлик опять сухим из воды выйдет, гуляет где-то.

– Он куда-то повез Кирилла… – «Уже, значит, Кирилл…» – многозначительно подумала Надежда, но вслух ничего не сказала. – Он совсем другим человеком стал, – продолжала Мария, – когда Илья Семенович ему установку дал.

– Ой! – Надежда подскочила на стуле. – Забыла совсем! Ты знаешь, что с Ириной случилось? Убили ее!

– Что-о? – Мария подавилась третьим бутербродом, с копченым мясом и аккуратно засунутыми внутрь маринованными огурчиками.

Она долго кашляла, потом пила воду под осуждающими взглядами клиенток салона красоты. Надежда в это время излагала ей все, что увидела утром по телевизору в криминальных новостях.

– Кошмар какой! И это я сама позвонила Армену, сказала, что его там ждет убийца Инки, а они еще один труп нашли? Ну ты меня и подставила!

– Я?! – возмутилась Надежда. – Да я-то при чем? Когда я уходила, она была жива-здорова! Ты, кстати, про меня ничего не говорила, имя мое не упоминала?

– Нет. Просто назвала адрес и сказала про Инку. А у них дело висит нераскрытое, он даже обрадовался… Но что с этой заразой Ириной случилось-то?

Надежда не слушала, уже набирала номер знакомой журналистки Лили Путовой, с которой не раз пересекалась по поводу своих расследований.

Лиля была девицей гренадерского роста, за что получила от коллег и недоброжелателей кличку Лилипутова. Надо сказать, она на прозвище не обижалась, но не потому, что характер был хороший. Нет, характер у Лильки был вредный, просто она не любила размениваться на мелочи. Потому что была хорошим журналистом.

Их с Надеждой отношения были неплохими, но обе держали друг с другом ухо востро. Сейчас Надежда мысленно приготовилась и льстиво заворковала:

– Лилечка? Здравствуй, дорогая!

– Чего надо? – полушепотом ответили в трубке. – Говорите быстро, Надежда Николаевна, сейчас сигнал пропадет.

– А вот убийство в кабинете психоаналитика… там женщину нашли мертвую…

– Что-о? – заорала Лилька в полный голос. – Сейчас, сейчас, одну секунду…

Послышался стук, потом хлопнула дверь, после чего Лиля заговорила нормальным голосом:

– И что у вас по поводу убийства?

– Ага, сразу сигнал появился, – съехидничала Надежда.