Церковь Панайя Кера стояла немного в стороне от города, и Эмма вела машину по обочине вслед за туристическим автобусом. В отеле Спиро положил им с собой огромный зонт и, держа его над головой леди Чартерис Браун, Эмма провела старую леди, держа ее под локоть, через дорогу к церкви. Храм был невысоким, чисто выбеленным. Купол и три боковых придела, крытых красной черепицей. Дождевая вода собиралась в лужи на гравиевых дорожках и капала с кипарисов, которые росли вокруг. Внутри было очень темно, так что трудно было разглядеть фрески. В церковь набились туристы из автобуса, и некоторое время невозможно было добраться до хранителя.

Леди Чартерис Браун глазела на великолепные изображения лиц патриархов и святых на стенах.

— Очень мало напоминают наши церкви.

— Это греческое православие, — объяснила Эмма. — Ветвь христианской церкви, которая развивалась в Константинополе, в то время как наша — в Риме.

Наконец Эмма смогла поговорить с человеком, который продавал билеты и раздавал открытки и путеводители туристам. Он проявил настоящее участие в Алтее, как будто чувствовал собственную вину в том, что не смог дать никакой информации.

— Мне очень жаль, — сказал он. — Много людей приходит сюда, к нашей богоматери. Эта молодая девушка может быть и приходила сюда, но если так, то я не имел удовольствия видеть ее.

Его симпатия к старушке, разыскивающей свою пропавшую внучку была такой искренней и трогательной, что даже непробиваемая леди Чартерис Браун, казалось, была тронута и благодарна.

Она совсем сникла и Эмма убедила ее, что им нужно найти, где позавтракать. Въезжая в город, Эмма практически ничего не видела за брызгами, которые выбрасывали идущие впереди машины. Было трудно припарковаться. Им пришлось тащиться вдоль главной улицы, чтобы найти таверну. Было холодно и зябко.

Обслуживали медленно, и леди Чартерис Браун все больше исполнялась жалостью к себе.

— Я хочу вернуться в отель, — сказала она, после того, как Эмма переговорила с официантом.

— Есть еще церковь в Сфинари, — напомнила ей Эмма. — Дальше в горах.

— Я не еду никуда дальше сегодня!

Вернувшись в машину, старая леди потирала свои тонкие старые руки, чтобы согреться.

— Поездка сюда за Алтеей была охотой за дикими гусями, — сказала она. — Ты предупреждала меня. В этом нет ничего хорошего. Мы не найдем ее. Она жива и ей, очевидно, хорошо здесь, и это все, что имеет значение, стоит подумать. Если она не хочет поддерживать отношения со мной… — Она прервалась, стала искать носовой платок в сумочке. — Я могу просто вернуться сейчас в отель и играть в бридж. Я могу с таким же успехом улететь завтра в Лондон.

Старая леди с трудом сдерживала слезы, загоняя их назад. Эмма почти ощущала боль в груди и в горле. Снаружи дождь барабанил по машине.

Эмма ждала.

— В Сфинари? — спросила она, наконец. — Или назад в отель? — Назад в отель.

Продолжал идти дождь. Пока леди Чартерис Браун отдыхала, Эмма писала открытки в своем номере, чтобы отправить друзьям домой. К концу дня она увидела, что дождь перестал, и бледное водянистое солнце отражалось в лужах на террасе. Она опустит открытки в почтовый ящик отеля и прогуляется.

Она нашла туфли и жакет, который собиралась одеть поверх хлопчатобумажного платья, когда зазвонил телефон у кровати.

— Мисс Лейси? — Говорил молодой женский голос. — Извините меня, пожалуйста, что беспокою вас. Это говорит Анна, жена Спиро. Янни попросил меня позвонить вам. Он очень хочет увидеть вас, когда это будет удобно вам. Может быть вы свяжетесь со мной через регистрацию?

Эмма быстро сказала:

— Конечно.