На другой стороне Ник наблюдал за ней с интересом.

— Я думал, может быть, Эмма — женщина, ставящая во главу угла карьеру, — объяснил он. — Таких сейчас много в Англии. Да, и в Греции они есть тоже, в Афинах.

— В Афинах! — Руки были воздеты вверх. Страшные дела творятся в Афинах!

— Я думаю, ты очень скоро выйдешь замуж, — заявила Катина бабушка, розовощекая старая дама в черном с белоснежными волосами, которая, как уверяли все, обладала даром видеть будущее. — Есть мужчина, которого ты очень любишь, и который любит тебя. И ты будешь очень счастлива!

Эмма почувствовала как кровь приливает к щекам. Ник насмешливо смотрел на нее через стол. Если бы только все могло быть так, как предсказала старуха, но ее слова были правдой только отчасти!

— А что мы будем делать с Нико? — выкрикнул кто-то. — Ему уже давным-давно пора снова жениться. Ты должен найти хорошую греческую девушку и осесть на Крите, здесь с нами.

Раздался рев одобрения, и теперь настала очередь Ника краснеть и чувствовать себя неловко.

Джонни и дети Макридакисов, которые благоразумно вели себя за столом, получили разрешение выйти из-за стола и они побежали сломя голову играть в догонялки среди деревьев.

Полы разделились. Мужчины устроились порассуждать о политике, женщины торопили Катю принести вниз малышей.

— Они прекрасны, — пробормотала Эмма, когда два белых свертка были даны ей в руки. Они уже утратили свой сморщенный новорожденный вид и стали маленькими человечками, глядящими вверх яркими темными глазами на обожающие лица, столпившихся вокруг них людей. Эмма мало имела дела с младенцами, никогда особенно о них не задумывалась. Но сейчас она обнаружила, что очарована ими, упругостью маленьких теплых тел, их сладким, легким словно пудра, молочным запахом.

Что это было за чудо, что у Кати и Ставроса появились на свет эти маленькие люди, каждый из которых совсем не похож ни на одно человеческое существо, рожденное до него!

И желание пронзило ее тело с болью, которая была физической. «Я хочу малышей, — подумала она, — детей Ника!» За столпившимися женщинами она могла увидеть его, увлеченного разговором, брови сдвинуты, далекого от нее, погруженного в свой собственный мир. И она видела сейчас в нем грека, во всем отличного от нее. Он найдет хорошую греческую девушку, как того с нетерпением ждут его друзья, и даст Джонни и себе уют и поддержку, которых они так хотели и в которых так нуждались. Ей не было места в его мире и она никогда не должна была думать иначе.

Отдав малышей назад Кате, она почувствовала, что руки ее холодны и пусты.

Уже практически настало время Ставросу открывать магазин после перерыва, когда они приготовились уезжать.

— Ты не спросила про Алтею, — напомнил ей Ник, когда они направились к двери.

— Это расстроит их, мысль о бабушке, вынужденной разыскивать свою пропавшую внучку. Не все же рассуждают так, как ты.

Прощание затянулось. Джонни пропал вместе со своим новым другом Григорисом, и на него пришлось устраивать настоящую облаву. Наконец, они были готовы ехать. У машины Ставрос крепко пожал руку Ника.

— Был очень рад видеть тебя. Мне бы только хотелось увидеть тебя таким же счастливым, как я сейчас. Может быть после такого долгого…

Ник рассмеялся и прервал его.

— Кто знает?..

Джонни забрался в машину. Ник спросил:

— Может быть мне повести машину?

— Как хочешь, — ответила Эмма и подумала: «Говорю, как хорошая греческая девушка, послушная своему мужчине!»

Он взял ключи и сел на место водителя, в то время как она забралась назад к Джонни.