Доктор посмотрел на Ника.

— Вы видели это? Ник покачал головой.

— Нет. Я посчитал, что это то же самое, что и осколки современного китайского фарфора.

— Это — ляпис-лазурь, — сказал доктор Бадд. — Древняя!

Он наклонился вперед и притянул к себе Джонни:

— Эта бусина… она лежала на дне траншеи, которую ты копал?

Джонни скривил гримасу, стараясь сконцентрироваться.

— Я не могу сказать точно. Вроде немного сбоку. Я думаю, среди гравия и кучи камней.

— Ты всегда должен тщательно записывать, где найдена каждая вещь. Только одна бусина?

— Да.

Доктор Бадд держал бусину на ладони, улыбаясь археологам, которые собрались вокруг, бросив свою работу, чтобы послушать. — Ляпис-лазурь была очень дорогим материалом, высоко ценившемся в древнем мире. Была ли эта бусина сделана на Крите или привезена торговцами из Египта, мы скорее всего никогда не узнаем, но она может быть частью какого-нибудь богатого минойского захоронения или клада, спрятанного во время нападения на поселение. В любом случае, Джонни, мы должны все проверить. Могу я оставить у себя эту бусину и показать крупным греческим специалистам? Возможно тогда кто-нибудь приедет посмотреть на то место, где ты нашел ее.

Джонни смотрел на американца сияющими глазами.

— Вы имеете ввиду, на том месте, где сейчас стоит отель мог быть минойский дворец? — Он запрыгал вокруг отца. — Я говорил тебе, он там был, правда?

И Ник, и доктор Бадд рассмеялись.

— Есть поговорка, — сказал доктор Бадд, — что одна ласточка не делает весны, и я склонен считать, что одна бусина не делает дворца. Но в этом может что-то быть. Стоит посмотреть.

После этих слов каждый подержал в руках бусину Джонни из ляпис-лазури, и доктор Бадд еще раз просмотрел пластиковую коробку, чтобы проверить, не пропустил ли он чего-нибудь важного. Джонни от восторга, болтал со всеми молодыми археологами сразу, хватая по очереди то лопатку, то щетку, потрясая ситом, которое один из рабочих использовал для просеивания почвы.

Ханна стояла рядом с Эммой и Ником.

— Действительно, он начал свою карьеру археолога со стремительного взлета! — сказала она, смеясь. — Даже Шлиман, раскопавший Трою, не находил древних сокровищ в возрасте шести лет!

С доктором Баддом договорились, что он найдет их, после того, как посоветуется с авторитетными специалистами.

— В коллегии Аджио Стефаноса с удовольствием идут на сотрудничество, и она самая доступная, — сказал он. — Поэтому я скоро свяжусь с вами.

Было очень трудно внушить Джонни мысль, что пора уезжать. От Ника, не без помощи Эммы, потребовалось немалое искусство риторики, чтобы убедить мальчика расстаться с лопаткой, которую он все еще держал в руках, и вежливо попрощаться с новыми друзьями.

— Скорее приезжайте еще.

Когда они уже собирались уезжать, Ханна сказала: — Со всей этой суматохой я чуть не забыла. Аврил — девушка, которую вы видели, она откапывала вазу — это она была со мной в тот день, когда я видела Алтею. Мы вспомнили все старые храмы, в которых мы были, и я составила короткий список для тебя.

Она прошла с ними и из одного «лендровера» за проволочным заграждением достала плетеную греческую сумку.

— Где-то здесь, — бормотала она, копаясь в рваной записной книжечке. — Вот!

Вырвав листок из книжки, она протянула его Эмме.

— У нас было несколько поездок. Я понятия не имею, в какой именно церкви я видела ее, а уж Аврил тем более. Она даже не помнит, что видела девушку. Но я четко помню, что она рассказывала что-то о фресках в одном из этих храмов.