Кроме того, Масальский отважился вступить на поприще литературного критика. Принципы свои он сформулировал так: «Мы поставили себе за неизменное правило не делить писателей на приходы, не руководиться никакими личными отношениями и расчетами и отдавать каждому литератору свое. Любя русскую словесность, мы любим и всех русских писателей. Разбирая их произведения, будем всегда высказывать прямо наше мнение об них. Можем иногда ошибиться, потому что все люди подвержены ошибкам, но по крайней мере похвалы или указания каких-нибудь недостатков всегда будут согласны с искренним нашим чувством и убеждением».

Следует признать, что, хотя Масальский честно стремился сохранять беспристрастие, толку от этого было немного, ибо он оказался не Бог весть каким критиком. Его разборы — это главным образом пространные выписки из рецензируемых книг, снабженные скупыми оценочными характеристиками, как правило, почти ничем не доказанными. Масальский ратовал за чистоту слога, благопристойность картин, соответствие авторских устремлений идеалам добра и красоты; в суждениях его заметно влияние нормативных поэтик. Основной мишенью нападок Масальского поэтому был журнал А. А. Краевского «Отечественные записки», и прежде всего идеолог этого издания В. Г. Белинский (полемику с ним о понятии «прогресс» см.: «Сын отечества». 1848. Кн. 2. Отд. VI. С. 1 — 12).

Пожалуй, более других критических статей Масальского заслуживают внимания рецензии на стихотворения Аполлона Майкова и Ивана Мятлева, на перевод профессором С.-Петербургской духовной академии В. Н. Карповым диалогов Платона, на роман Загоскина «Кузьма Петрович Мирошев» и «Мертвые души» Гоголя. Разумеется, Масальскому с его «старомодными» литературными вкусами была чужда поэтика «натуральной школы», приверженцев которой он называл «грязефилами». Отдавая должное таланту Гоголя, Масальский находит в «Мертвых душах» следующие недостатки: избыток натуралистических подробностей, небрежный, местами неправильный слог (имелись в виду чрезмерно сложные синтаксические конструкции) и то, что сочинитель в поэме уделяет самому себе слишком большое внимание. Виртуозное пародирование общих для Гоголя и «натуралистов» стилевых особенностей было осуществлено Масальским в «Повести о том, как гг. Петушков, Цыпленкин и Тетерькин сочиняли повесть» («Сын отечества», 1843. № 4).

Надежды Масальского на коммерческий успех его журнала не оправдались. В басне «Толстяк», помещенной редактором «Сына отечества» в № 1 за 1847 год, повествуется о крестьянине Семене, который решил, что всеобщего уважения можно добиться, если растолстеешь, и стал неумеренно питаться. Сосед Антон предостерегал Семена, что главное — ум, а не дородство, что при таком образе жизни можно умереть от водянки. Семен умер. Масальский резюмирует:

В басенной морали сквозит самоирония, из которой явствует, как трудно было Масальскому выдерживать конкуренцию с другими толстыми журналами — «Отечественными записками», «Библиотекой для чтения» — и как часто ему самому приходилось жертвовать качеством журнальных материалов ради их количества.

Недостаток оригинальности, опыта и сотрудников роковым образом сказался на регулярности выхода издания в свет (один из критиков объяснял это «лирической неаккуратностью» Масальского) и, следовательно, на количестве подписчиков. Какие только ухищрения не предпринимал Масальский, чтобы спасти положение! К концу 1843 года относятся планы слияния «Сына отечества» с журналом С. О. Бурачка «Маяк, журнал современного просвещения, искусства и образованности в духе народности русской» (издание не осуществилось).