Первое, что бросается в глаза при встрече с ней — это сетка уродливых шрамов, прочертивших её лицо от щёк до подбородка. Особенно досталось губам, из-за чего они постоянно слегка искривлены, будто в презрительной гримасе. Незаживающие порезы уходят глубоко в плоть, открывая вид на нежное розовое мясо. Вокруг них кожа покрыта тёмной копотью, и я очень сомневаюсь, что дамочка просто поленилась её отмыть. Похоже, что избавиться от таких подарков никак не получилось. Даже с учётом Регенерации.

Кожа на редкость бледная, прямо восковая. Со скуластого острого лица смотрят пронзительные синие глаза. Чёрные, как вороново крыло, волосы пострижены в неаккуратное каре. Не удивлюсь, если она сама их и равняла.

Второе, что несомненно привлекло бы взгляд любого человека — это ожерелье, украшающее её шею. Дело в том, что с него свисают засохшие пальцы. Указательные. Какие-то из них явно принадлежали людям, остальные — представителям иных видов. Своеобразная коллекция, мягко говоря.

Одета Нова в потёртый дорожный плащ по типу тренча. Двубортный, из тёмной ткани, с высоким воротником и металлическими пуговицами. Из-под него немного выглядывает край нагрудника. Оказывается, даже сильнейшие существа, носят броню.

Оценка сообщает следующее:

«Человек» — мимоходом отмечаю я. Никогда не задумывался о том, кто населял Гилеад. А ведь в чужих воспоминаниях все они выглядели, как люди. Интересно, как так получилось? У наших планет есть общий предок, с которого пришла разумная жизнь?

— Ты целовалась с газонокосилкой или просто порезалась во время бритья? — уточняю я, будучи знатным мастером произвести хорошее первое впечатление. — Знаю-знаю, женские усы нельзя хвалить, даже если они очень-очень красивые.

Арианнель не выглядит оскорблённой. Лишь кривая ухмылка становится шире.

— Я знавала многих мастеров трепать языком, стоя в шаге от смерти. Некоторых из них я звала своими друзьями. Видишь ли, одного лишь мужества мало, чтобы стать Стрелком.

Затягиваюсь, впуская дым в лёгкие, и говорю:

— А я ведь помню тебя… Когда в моей башке крутили кино, ты была среди тех Стрелков. Правда, револьверы у тебя тогда были другие.

Кошу левым глазом на оружие, до сих пор вжатое в мой череп. Оно не выглядит таким уж большим или тяжёлым. Даже мои Челюсти смотрятся массивнее. Как будто обычный револьвер из серебристого металла с чернённой ребристой рукояткой. Из необычного только изображение розы, выгравированное на барабане и рукояти. По ней же бегут самые настоящие шипастые стебли цветка. Не рисунок, а живые, материальные побеги. Они обвивают в том числе ствол.

— В этом и проблема, партнёр, — цедит Арианнель. — Ты подсмотрел немного чужих воспоминаний, и решил, что это даёт тебе право называться Стрелком Гилеада. Это не так. Ты — шарлатан. Лишь ещё один самозванец, вскормленный врагом, претендующий на привилегию, которую ты никогда не сможешь заслужить. Ты не понимаешь, что такое быть Стрелком и никогда не поймёшь.

В её голосе столько холодной ярости, что я, наконец, осознаю причину нашего конфликта.

Идеи.

Идеи заставляют тело человека двигаться ещё долгое время после того, как оно должно было сдаться.