|
И я говорю не только об опасности физической. Речь об испытаниях духовных, этических и ментальных. Ибо Стрелки — это прирождённые лидеры, миротворцы и посредники в любых конфликтах. Подмастерье сталкивался с необходимостью проводить расследования, разбирать судебные споры и выносить приговоры. Он брал ответственность на себя, а наставник оценивал, насколько тот годится к высокой роли Стрелка. Это называлось Горнилом. Многие подмастерья сгорали в нём, обнажая свою чёрную гнилую суть. Потому что нести груз правосудия способны единицы.
Она умолкает и поглаживает отрезанный указательный палец, свисающий с тесёмки. Наконец, мерно выдыхает и произносит: — Как и всем самозванцам, я дам тебе месяц. Ты не заслуживаешь года моего времени. Впрочем, ты не заслуживаешь даже дня, но Стрелок справедлив, независимо от того, кто стоит перед ним — барон или проститутка. Месяц, — повторяет она. — Он станет твоим Горнилом, и через месяц я тебя убью. — Варианта, что я пройду испытание ты не рассматриваешь? — Нет, — качает головой Горгона. — Вертится у меня на языке какая-то мысль про предвзятость и двойные стандарты. Никак не могу сформулировать. Поможешь? — Я буду беспристрастна с тобой, партнёр. Иначе и быть не может. — Как с бароном или как проституткой? — уточняю я. — Как с шутом, который паясничает, когда его жизнь висит на кону. — Ох, я бы выдал три коленца, но сама посуди, — обвожу рукой медленно отрастающие ноги и вяло шевелю культями. — Месяц, — вновь повторяет Горгона. — Правила? — по-деловому спрашиваю я. Нова начинает загибать пальцы: — Я буду сопровождать тебя везде и повсюду. Я не буду вмешиваться в твои решения и дела. Только так смогу по-настоящему оценить, что ты из себя представляешь. Я не буду защищать и оберегать тебя. Умрёшь, значит, ты слишком слаб, чтобы зваться Стрелком. Я могу задавать тебе вопросы, и ты обязан мне отвечать, но не наоборот. — М-м-м, красота, — качаю головой. — Как будто идёт 16-й год нашего брака. Ещё что-нибудь про подъём сидушки унитаза добавь и обязательные еженедельные поездки на дачу к твоим родителям. Арианнель закатывает глаза. Злорадно хмыкаю, ощущая, будто наконец-то размочил счёт. — Что-то ещё? — Да, — скрипит она. — Если попробуешь удариться в бега, напасть на меня или совершишь непростительный поступок, пятнающий честь Стрелка, наш уговор считается ничтожным. — Дай угадаю, и ты убьёшь меня? — И я убью тебя. — Расскажи критерии успеха. — Нет. Мне не нужно, чтобы ты месяц лицемерно изображал из себя святошу. Я буду оценивать тебя в твоём естественном образе действий. Твои методы, принципы и убеждения. Твои идеалы и мировоззрение. Твою эффективность. Твою суть. — А я могу оценивать твоё чувство стиля, «партнёр»? Этот плащ с обложки журнала Гиледский вестник за 39-й год? — Ган, всемогущий!.. — выдыхает Горгона. — Это будет самый долгий месяц в моей жизни. — Здорово, правда? — широко улыбаюсь я.
Глава 13
Закончив разговор, Арианнель недовольно морщится при виде моих увечий, которые будут заживать ещё минимум час, а то и больше. |
