Ты сказала «такие, как Ника». А есть еще и не такие?

«Конечно. Есть реадизайнеры, которые не обладают никакой боевой формой, они развиваются в дальность».

Поясни?

«Помнишь атаку Ники, когда она пронзила дарга сотней кровавых игл? Эта техника так и называется – Сотня Кровавых Игл, и это самая дальняя атака из всех, что доступны Нике. Каждый реадизайнер имеет, если можно так выразиться, две врождённые характеристики – силу своего реадиза и дальность его применения. Каждый реадизайнер имеет склонность к тому или другому, и… Прекрати пялиться на ее грудь!»

Не переживай, богиня, ты мне не мешаешь. Продолжай.

«Сукин сын! Для тебя же рассказываю!»

Так я же слушаю – склонность к тому или другому, да. А у меня к чему склонность?

«Ни к чему. Так как ты – ублюдок, реадиза в тебе очень мало, и ты, по сути, почти не отличаешься от простых людей, тебе еще учиться и учиться, развиваться и развиваться. Сейчас у тебя нет ни силы, ни дальности. Да и то, что ты показал в поезде… Я даже не знаю, как это вообще воспринять, в этом мире пока что нет ничего похожего».

Ты про замедление времени?

Да, про замедление. Пускай эффект был крайне слабым, но потенциально это очень сильная способность. Невероятно сильная.

Я думал, у меня должны быть те же способности, что и у моего биологического отца.

«Так и было бы, если бы ты родился внутри клана. Но ты – ублюдок…»

Ох, богиня, ну хватит уже, я понял, что ты ревнуешь!

«Ой, заткнись. Так вот, у рода Ратко способности к управлению пространством, а не временем. Они создают локальные свертки пространства, моментально переносятся с место на место, их порталы – самые дешевые и энергоэффективные из всех, они, безусловно, почти все развиваются в дальность применения своих техник. Но про замедление времени не слышали даже там».

Твой голос звучит обеспокоенно. Это может стать проблемой?

«Проблемой может стать, если ты не перестанешь пялиться на ее грудь уже наконец!»

Спокойно, богиня, никакого «наконец» не существует. Не забывай, наши с тобой разговоры и секунды не занимают. Да к тому же – с чего бы мне прекращать пялиться на ее грудь? Отличная грудь, не сильно большая, размера так второго, но очень аккуратная, с маленькими, четко очерченными ярко-красными сосками. Почему-то я совсем не удивлен, что у нее даже соски ярко-красные. Интересно, а волосы у нее в боевой форме ярко-красные только на голове или…

«Все, заткнись! Не продолжай!»

А Ника будто бы слышала весь наш разговор! Она коротко глянула на меня снизу вверх, чуть улыбнулась, высунула тонкий острый язычок и провела им по моей ране.

По спине пробежали мурашки, заросшую царапину словно укололо миллионом острых иголок по всей длине. Язык Ники оказался шершавым, как у кошки, и это было одновременно и больно, и приятно.

Ника оторвалась от моей груди и задумчиво склонила голову набок, будто вслушиваясь в себя.

– Какая необычная кровь… – наконец сказала она. – Ни на что не похожа.

– Нравится?

– Я еще не решила, – чуть улыбнулась Ника, склоняя голову к плечу.

– Тогда надеюсь, что тебе не понравится, – хмыкнул я, наблюдая за раной. – Потому что мне совершенно не улыбается перспектива получения новых ран для того, чтобы ты из меня кровь пила.

– А ты за словом в карман не полезешь, я смотрю! И совсем меня не боишься. Это необычно. Люблю необычное.

– Тогда люби аккуратно, а то еще влюбишься, – снова хмыкнул я.

А рана между делом затягивалась прямо на глазах.