А не схлопотать их было бы крайне проблематично, потому что в радиусе ста метров от стен ничего, кроме асфальтовой дороги, просто не существовало. Если тут когда-то что-то и росло, то сейчас на этой выжженной и потрескавшейся земле ничего расти просто не сможет еще очень долгое время. Это, конечно, удобно – держать перед стенами прорву абсолютно чистого пространства, на котором все, что крупнее кролика, будет видно, как горящая стрела в ночном небе, но выглядит жутко. На первый взгляд даже не скажешь, что это сделано специально, – казалось, что это такая злая прихоть природы, которая решила нивелировать появившееся на этой территории место для жизни людей – город – местом, в котором не может жить ничего вообще.

Да и сами стены с этой стороны тоже выглядели жутко. Если изнутри они выглядели как буквально вчера построенные, то снаружи – наоборот. По одному только внешнему виду можно было, пусть и примерно, понять, сколько же им на самом деле лет. Тут и там стены были выщерблены, где-то отсутствовали целые огромные куски бетона, а в некоторых местах трещины были схвачены толстыми стальными полосами на мощных болтах, вбитых прямо в бетон. До середины высоты стены были закопчены до черноты, до такой черной черноты, что казалось, будто их строили из двух разных материалов. И только многочисленные царапины когтей по этому слою гари, вскрывающие ее до бетона, давали понять, что где-то там внизу он все же есть, что стена построена не из первородной тьмы.

Подобный вид никак не вязался с каким-то жалким десятком даргов, что лежали в пределах видимости. Стены выглядели так, словно их ежечасно штурмовали тысячные армии даргов, но при этом никаких следов таких армий не видно. Парадокс.

«Нет никакого парадокса. Дарги стараются не приближаться к людским городам, сам видишь, какая здесь оборона. Они только нападают на поезда».

Но?..

«Что “но”?»

Твоя фраза подразумевает «но».

«Но иногда происходят так называемые большие гоны. Огромные толпы, огромные армии даргов появляются из пустошей и нападают на города. Они приходят с какого-то одного направления, но огромными толпами – такими, что иногда даже прорываются в черту города».

Несмотря на всю эту защитную мощь?

«Даже вопреки ей. Говорю же – толпы. Орды. Они появляются так стремительно, что даже реадизайнеры не сразу успевают среагировать на вторжение, и, к тому моменту, когда они появляются на поле боя, оно уже превращается в поле отчаянного выживания. Первые волны, первый натиск всегда принимают люди».

И что происходит, если дарги прорываются в город?

«Ничего хорошего, как ты понимаешь. Происходят жертвы среди гражданских, пока прорвавшихся не поймают и не уничтожат. Пока в принципе не уничтожат всех атакующих подчистую».

Отступать они не приучены?

«Либо так, либо они просто решают играть, что называется, ва-банк. Раз уж собрали силы для атаки, значит, надо атаковать до тех пор, пока в строю хоть один боец. И, как видишь по виду стен, их атаки нельзя назвать безрезультатными. Другое дело, что, как я уже говорила, наличие у даргов хоть какого-то разума пока еще не доказано, так что стоит ли тут вообще говорить о каких-то решениях – большой вопрос».

А зачем они это делают? Ведь Ника же говорила, что даргам требуются людские тела, что они их забирают… В чем смысл нападать на города и не уходить потом из них с добычей?

«Поверь, до тебя этим вопросом задавалось огромное количество людей.